Как «ВАЛЛ-И» почти полчаса рассказывает историю без привычных диалогов

Источник изображения: MediaSole — материал о создании «ВАЛЛ-И»

Если убрать из обычного полнометражного мультфильма разговоры героев, очень быстро возникает проблема: персонажам всё равно нужно объяснять свои намерения, знакомить зрителя с миром, шутить, влюбляться и двигать сюжет. В «ВАЛЛ-И» Pixar сознательно поставила себя почти в такие условия.

В течение примерно первых тридцати минут центральные персонажи практически не разговаривают привычным способом. Человеческая речь иногда звучит с экранов и старых записей, ВАЛЛ-И и ЕВА произносят имена и отдельные электронные «реплики», но полноценного диалога, который обычно объясняет зрителю происходящее, нет.

Сам Эндрю Стэнтон даже возражал против утверждения, что начало фильма вообще лишено диалога: по его мысли, роботы постоянно общаются, просто делают это на собственном языке. Интонация электронного звука, наклон головы, пауза или положение рук выполняют ту же работу, которую в другом фильме выполнила бы фраза.

Чтобы этот принцип выдержал полнометражную историю, Pixar пришлось одновременно переосмыслить анимацию персонажей, звук и даже поведение виртуальной камеры. В работе участвовали режиссёр Эндрю Стэнтон, художник-постановщик Ральф Эгглстон, дизайнер персонажей Джей Шустер, directing animator Ангус Маклейн, оператор виртуальной камеры Джереми Ласки, оператор по свету Даниэль Файнберг и звукорежиссёр Бен Бёртт. Консультации по изображению давал оператор Роджер Дикинс.

Содержание:

• Какую задачу решали создатели «ВАЛЛ-И»
• Подготовка: немое кино, концепты и язык жестов
• Как робота заставили играть без лица и обычной речи
• Как Бен Бёртт превратил шум машин в диалог
• Что пришлось менять уже во время производства
• Ключевые сцены, где технология особенно заметна
• Что этот подход изменил для самого фильма
• Итог

Какую задачу решали создатели «ВАЛЛ-И»

Стэнтон сформулировал исходную идею предельно просто: что произойдёт, если человечество покинет Землю, а последнего робота-уборщика забудут выключить? Но для постановки эта простота быстро превратилась в сложную производственную задачу.

Зрителю необходимо было за несколько минут понять историю планеты, хотя рядом нет персонажа, который мог бы её пересказать. ВАЛЛ-И должен был одновременно восприниматься как настоящая рабочая машина и как герой с характером. А затем этому почти бессловесному мусорному прессу предстояло убедительно влюбиться в другую машину.

Стэнтон придерживался принципа: сначала машина, потом персонаж. То есть ВАЛЛ-И не должен был превращаться в обычного мультяшного человечка в металлическом корпусе. Его гусеницы остаются гусеницами, глаза — оптическими блоками, тело — мусорным прессом, а руки работают как механические манипуляторы.

Одновременно окружающий мир должен был объяснять произошедшее без длинной заставки с рассказчиком. На официальном сайте Pixar в качестве примера приводится последовательность, которую команда называла The Walk Home: примерно минутный путь ВАЛЛ-И домой проходил через десять наиболее сложных для студии на тот момент цифровых декораций. По маршруту героя зритель считывал историю погибшего города через рекламу Buy n Large, мусорные башни, заброшенные здания и оставшуюся технику.

Получилась своеобразная визуальная археология. Вместо фразы «люди загадили Землю и улетели» фильм показывает последствия, а зритель складывает причину самостоятельно.

Подготовка: немое кино, концепты и язык жестов

Для подготовки бессловесных сцен команда вернулась не к современной компьютерной анимации, а к кино начала XX века. Стэнтон рассказывал, что создатели регулярно смотрели фильмы Бастера Китона и Чарли Чаплина — примерно по одной картине каждого комика в день.

Причина была практической. Герои немого кино умели сообщать намерение, характер и эмоцию постановкой кадра, монтажом и пантомимой. Если персонаж чего-то боится, зрителю не нужно слышать «мне страшно»: достаточно того, как он останавливается, оглядывается и отступает.

Аниматоры «ВАЛЛ-И» пытались перенести эту логику на машину, которая ещё и анатомически почти не приспособлена к актёрской игре.

Источник изображения: MediaSole — материал о создании «ВАЛЛ-И»

Дизайнер Джей Шустер работал над ВАЛЛ-И и ЕВОЙ примерно полтора года. Конструкция главного героя строилась вокруг трёх основных идей: глаза, напоминающие бинокль, кубический мусорный пресс и возможность складываться внутрь собственного корпуса.

Детали при этом старались оправдывать функционально. У героя нет нарисованных бровей или рта только потому, что они пригодились бы аниматорам. Если механизм не нужен мусорщику, его присутствие требовало дополнительного объяснения.

Особенно важными оказались глаза. Шустер вспоминал, что механизм линз, апертуры и своеобразного «моргания» дорабатывался достаточно поздно, но именно тогда ВАЛЛ-И окончательно начал восприниматься живым.

ЕВА строилась как его противоположность. ВАЛЛ-И — коробка, углы, ржавчина, видимые сочленения и гусеницы. ЕВА — овальная форма, гладкая поверхность и почти скрытая механика. Шустер также подтверждал, что во время разработки к Pixar приезжал Джонатан Айв из Apple и обсуждал с художниками дизайн будущих технологий.

Как робота заставили играть без лица и обычной речи

Когда дизайн был готов, возник следующий вопрос: как заставить его играть? У ВАЛЛ-И нет обычных плеч, губ и мимических мышц. Поэтому команда стала искать небольшой набор движений, которые зритель интуитивно прочитает как эмоциональные.

Directing animator Ангус Маклейн объяснял это на примере рук героя. Во время работы ВАЛЛ-И выглядит увереннее: манипуляторы отведены ближе к корпусу, поза кажется устойчивой. Когда герой волнуется рядом с ЕВОЙ, руки сходятся впереди — почти как у застенчивого человека, который не знает, куда их деть.

Наклон блока глаз становится заменой движения головы. Быстрый поворот означает внимание. Медленный наклон может выражать любопытство. Сжатие корпуса превращается и в реальную функцию робота, и в жест испуга: ВАЛЛ-И буквально прячется внутрь себя.

При этом аниматоры постоянно удерживали границу между пантомимой и механикой. Маклейн говорил, что команда сначала пыталась понять, как герой двигался бы именно как гусеничный мусорный пресс, и лишь затем использовала найденные ограничения для актёрской игры.

Этот принцип особенно важен для правдоподобия. Если бы ВАЛЛ-И начал свободно изгибаться, пожимать несуществующими плечами и двигаться как человек в костюме робота, первые минуты потеряли бы часть эффекта. Зритель должен сначала поверить, что перед ним машина, и только потом заметить в ней личность.

Большая ответственность ложилась и на постановку кадра. Джереми Ласки и Даниэль Файнберг вместе с командой старались имитировать не идеальную компьютерную камеру, а физическую оптику.

Стэнтон хотел видеть в цифровом изображении глубину резкости, перевод фокуса и оптические несовершенства, знакомые по игровому кино. Для консультаций Pixar пригласила Роджера Дикинса. Он сначала провёл для команды лекцию, а затем разбирал отдельные эпизоды вместе с Ласки.

Особенно необычным для Pixar стало раннее соединение постановки камеры и света. Дикинс обратил внимание, что в реальной операторской работе невозможно рассматривать композицию отдельно от освещения. После этого Файнберг начала давать layout-команде базовый свет уже на стадии построения кадров, чтобы камера сразу работала с тенями и направлением света.

Как Бен Бёртт превратил шум машин в диалог

Отказ от привычных реплик не сделал «ВАЛЛ-И» тихим мультфильмом. Скорее наоборот: звук пришлось превратить в ещё один актёрский инструмент.

За эту часть отвечал Бен Бёртт — звукорежиссёр, придумавший голос R2-D2, звук светового меча и множество эффектов «Звёздных войн». Для «ВАЛЛ-И» он подготовил около 2600 звуковых файлов — по его словам, больше, чем для любого полнометражного фильма, над которым он работал к тому моменту.

Эти 2600 файлов не означают, что в финальном мультфильме звучат 2600 совершенно разных эффектов. Бёртт пояснял, что в библиотеку входили также варианты, экспериментальные версии и элементы, которые в окончательный монтаж не попали. Но сама цифра показывает масштаб задачи.

Вместо того чтобы накладывать звук уже на полностью готовую анимацию, Бёртт пришёл в проект рано. Стэнтон показывал ему рисунки персонажей, объяснял их функцию, после чего звукорежиссёр создавал набор вариантов — своеобразное «прослушивание» голоса робота. Затем режиссёр и монтажёр Стивен Шаффер сокращали эту библиотеку до понятного словаря.

Для ВАЛЛ-И Бёртт соединял обработанный человеческий голос и реальные механические шумы. Один из характерных звуков движения появился благодаря ручному генератору старого типа, который звукорежиссёр вспомнил по старому фильму, нашёл и купил. В студии устройство можно было вращать с нужной скоростью, буквально «играя» движение героя синхронно изображению.

Поэтому звук гусениц — не просто шум транспорта. Когда ВАЛЛ-И осторожен, механизм звучит одним образом; когда ускоряется или пугается — ритм и высота меняются. Машина получает эмоциональную интонацию, не переставая быть машиной.

Стэнтон при этом заранее прописывал сцены так, будто персонажи действительно разговаривают. В сценарии у ВАЛЛ-И и ЕВЫ могли существовать обычные смысловые реплики, которые служили авторам подсказкой: что герой сейчас думает и что должен сообщить партнёру. На экране эти предложения заменялись жестом, электронным звуком или одним именем.

Что пришлось менять уже во время производства

Большая ставка на визуальное повествование не означала, что Pixar сразу нашла окончательную форму фильма. Наоборот, некоторые решения менялись необычно поздно.

Стэнтон рассказывал, что для домашних изданий сохранились удалённые сцены, которые успели продвинуться в производстве дальше, чем это обычно допускалось в Pixar. Студия старалась не тратить дорогое полноценное производство на последовательность, пока история не доказала, что она работает. Но в случае «ВАЛЛ-И» режиссёр признавал: несколько проблем удалось заметить и исправить позднее привычного.

Одна из существенных переработок коснулась эпизода с воздушным шлюзом на «Аксиоме»: в более раннем варианте функции ВАЛЛ-И и ЕВЫ в развитии сцены были фактически распределены иначе. Переделка помогла сделать эмоциональную дугу ЕВЫ яснее и лучше показать, как её отношение к ВАЛЛ-И начинает становиться важнее первоначальной директивы.

Проблемы возникали даже после того, как основная история уже работала. По данным каталога Американского института кино, часть коллег Стэнтона сомневалась, смогут ли пассажиры «Аксиомы» нормально жить на Земле после столетий полной зависимости от автоматики. Концовку не переписали, но титры превратили в отдельный визуальный эпилог, показывающий восстановление планеты и общества.

Это характерный пример метода фильма: проблему снова решили не объясняющей речью персонажа, а последовательностью изображений.

Ключевые сцены, где технология особенно заметна

Рабочий день ВАЛЛ-И. В самом начале зритель наблюдает простой цикл: робот выбирает мусор, прессует его в куб, укладывает в гигантские башни и забирает домой заинтересовавшие его предметы. Практически без слов фильм одновременно сообщает профессию героя, масштаб катастрофы, его одиночество и главное отличие от остальных машин — любопытство.

Особенно важно, что характер возникает из повторения. ВАЛЛ-И не просто выполняет программу: он выбирает, что сохранить. Именно эта небольшая пауза перед очередной находкой заменяет десятки строк экспозиционного диалога.

Первое появление ЕВЫ. Здесь работают контраст движения и звука. ВАЛЛ-И тяжёлый, шумный и постоянно касается поверхности. ЕВА почти бесшумно парит, резко ускоряется и перемещается плавными дугами. Зрителю не требуется объяснение, что перед ним технология совершенно другого поколения.

ВАЛЛ-И показывает ЕВЕ свою коллекцию. Одна из самых важных сцен для операторского подхода. В тесном грузовике появляются гирлянды, тёплый свет и небольшая глубина резкости. Стэнтон отдельно вспоминал кадры с зажигалкой и рождественскими огнями, где размытые точки света превращают холодное механическое пространство почти в романтическую сцену игрового фильма.

Источник изображения: MediaSole — материал о создании «ВАЛЛ-И»

Космический танец. После выхода за пределы корабля герои почти буквально превращают движение в разговор. У них нет необходимости обсуждать чувства: траектории полёта, дистанция между корпусами и реакция ЕВЫ на импровизацию ВАЛЛ-И передают отношения визуально. Это кульминация метода, который фильм тренировал с первых минут.

Источник видео: RUTUBE — KinoIdea, русский трейлер «ВАЛЛ-И»

Что этот подход изменил для самого фильма

Главное достижение первых минут «ВАЛЛ-И» не в техническом трюке «сделать мультфильм почти без слов». Отсутствие обычного диалога заставило все остальные подразделения производства брать на себя часть драматургии.

Аниматор уже не мог рассчитывать, что смысл движения позже объяснит актёр озвучивания. Звукорежиссёр не мог ограничиться гулом моторов и фоновыми эффектами, потому что шумы становились голосами персонажей. Оператор виртуальной камеры должен был управлять вниманием зрителя через фокус, размер плана и свет. Художникам окружения приходилось рассказывать историю человечества рекламными щитами, мусором и архитектурой.

Получилось любопытное противоречие: один из наиболее технологически сложных фильмов Pixar сознательно использовал методы, которые работали ещё до появления звукового кино.

При этом изображение не пыталось выглядеть стерильно компьютерным. Стэнтон и команда намеренно добавляли свойства настоящей оптики — размытие, глубину резкости и другие несовершенства. Цифровая камера получила ограничения физической камеры, потому что именно ограничения делали мир убедительнее.

Результат подтвердил, что эксперимент не помешал массовому фильму. «ВАЛЛ-И» вышел в США 27 июня 2008 года, а на следующей церемонии Американской киноакадемии получил «Оскар» как лучший полнометражный анимационный фильм. Кроме победы, картина была номинирована за оригинальный сценарий, музыку, песню, монтаж звука и сведение звука.

Особенно показательны последние две номинации. Для картины, которую часто называют «почти немой», именно звуковая работа оказалась одной из наиболее заметных технических составляющих.

Итог

Первые полчаса «ВАЛЛ-И» правильнее называть не немыми, а построенными без привычного разговорного диалога. Эндрю Стэнтон сознательно оставил роботам собственный способ общения: движение, электронные голоса, интонации и несколько простейших слов.

Чтобы зритель без пояснений понимал происходящее, Pixar соединила методы немого кино с компьютерной анимацией. Команда изучала Бастера Китона и Чарли Чаплина, Джей Шустер проектировал роботов так, чтобы их механика оставалась правдоподобной, а Ангус Маклейн и другие аниматоры превращали ограниченные движения в жесты и эмоции.

Параллельно Джереми Ласки и Даниэль Файнберг при консультациях Роджера Дикинса заставляли виртуальную камеру и свет работать по законам игрового кино, а Бен Бёртт создал около 2600 звуковых файлов и фактически построил отдельный язык машин.

Поэтому ВАЛЛ-И понятен задолго до появления полноценных человеческих разговоров. Зритель знает, что робот одинок, любопытен, любит старые вещи, боится потерять ЕВУ и хочет взять её за руку — хотя сам герой практически ни разу не может сказать об этом обычным предложением. Именно в этом и состоит главный технический трюк фильма: Pixar не убрала диалог. Она распределила его между изображением, движением и звуком.