Как «Аварийная посадка любви» создавала Северную Корею: декорации, консультанты и Монголия вместо Пхеньяна

Источник изображения: theGirl

Один из главных парадоксов «Аварийной посадки любви» состоит в том, что огромная часть сериала происходит в Северной Корее, хотя создатели фактически не могли использовать настоящую КНДР как съёмочную площадку. Деревня Ри Чон Хёка, пограничная зона, железная дорога, Пхеньян и повседневная жизнь северокорейских героев должны были возникнуть где-то совсем в других местах.

Для режиссёра Ли Джон Хё и сценаристки Пак Чи Ын это была не просто задача декоратора. Нужно было создать мир, который зритель сразу считывает как другой по отношению к современной Южной Корее, но при этом не свести его к привычному набору военных блокпостов, серых зданий и пропагандистских плакатов.

Поэтому над «северокорейской» частью работали сразу на нескольких уровнях. Консультанты-перебежчики разбирали речь и быт, художники строили целые улицы, реквизиторы искали настоящие предметы, костюмеры корректировали форму и значки, а отдельные пейзажи и транспортные сцены пришлось искать даже за пределами Корейского полуострова.

Получилась Северная Корея, которой физически не существовало ни в одном конкретном месте. Экранное пространство было собрано из Южной Кореи, Монголии, декораций, реквизита и воспоминаний людей, которые действительно жили в КНДР.

Содержание:

• Какую задачу решали создатели «Аварийной посадки любви»
• Как перебежчики помогали строить мир сериала
• Как Южная Корея превратилась в северокорейскую деревню
• Телефоны, значки и косметика: как собирали детали быта
• Монголия вместо Пхеньяна и Чеджу вместо границы
• Что пришлось менять ради правдоподобия и безопасности
• Почему Северная Корея в сериале выглядит обжитым миром
• Итог

Какую задачу решали создатели «Аварийной посадки любви»

Основной сюжет звучит почти как современная сказка. Богатая южнокорейская предпринимательница Юн Се Ри во время полёта на параплане попадает в непогоду и оказывается по другую сторону границы, где встречает офицера Ри Чон Хёка.

Однако для съёмочной группы романтическая условность быстро превращалась в совершенно практический вопрос: что именно должно окружать Се Ри после приземления?

Снять большую часть истории в настоящей Северной Корее было невозможно. Значит, требовалось воспроизвести не только несколько узнаваемых зданий, но целый повседневный мир: военные посты, дома, дворы, рынки, общественные пространства, поезда, форму, косметику, телефоны, электричество, способ приготовления еды и даже речь персонажей.

Причём избыток знакомых южнокорейских деталей разрушил бы иллюзию не хуже современной машины в историческом фильме. Реквизитор Чу Дон Ман позже объяснял, что команда сознательно старалась строить кадр так, чтобы окружение как можно меньше напоминало Южную Корею.

Была и вторая сложность. Северная Корея — не вымышленная страна, поэтому любой придуманный предмет мог быть воспринят как утверждение о реальной жизни. А любая настоящая политическая символика требовала от южнокорейской съёмочной группы особой осторожности.

Именно поэтому производственный подход получился необычным: фантастическая завязка соседствовала с почти исследовательской работой над бытовыми мелочами.

Как перебежчики помогали строить мир сериала

Одним из важнейших участников подготовки стал Квак Мун Ван — уроженец Пхеньяна, впоследствии перебравшийся в Южную Корею. До отъезда он изучал кинорежиссуру и служил в подразделении, связанном с охраной высшего руководства КНДР.

Квак не просто отвечал на отдельные вопросы сценаристов. По его словам, он вошёл в группу Пак Чи Ын ещё в 2018 году и участвовал в разработке самой истории.

Одна из сложнейших проблем была чисто сценарной. Се Ри должна достаточно долго жить среди северокорейских героев, знакомиться с соседками и солдатами, ходить по деревне — иначе романтическая комедия просто не заработает. Но как южнокорейка с совершенно другой речью могла делать это в небольшом населённом пункте и не вызвать немедленных подозрений?

Авторы перебирали несколько вариантов. Сначала обсуждалась идея заставить Ри Чон Хёка учить Се Ри северокорейскому акценту, но её сочли слишком неправдоподобной. Запереть героиню в доме тоже было нельзя: тогда пропадала половина взаимодействий, ради которых создавался деревенский ансамбль.

Квак предложил другой ход — не скрывать Се Ри полностью, а дать окружающим объяснение её странному поведению и южному произношению. Так в сериале появляется прикрытие, связанное с «Отделом 11»: героиню представляют как человека, выполнявшего секретную работу на Юге.

При этом консультант сам уточнял, что телевизионная версия устройства этого отдела не является буквальным справочником по северокорейским спецслужбам. Решение прежде всего позволяло драматургии работать правдоподобнее внутри мира сериала.

Консультанты влияли и на более мелкие вещи: совместную заготовку кимчи, особенности макияжа, бытовые привычки и разговорную речь. Благодаря этому проверка достоверности шла не только на уровне военной формы или больших декораций, но буквально через действия людей в кадре.

Как Южная Корея превратилась в северокорейскую деревню

Главное визуальное пространство первых серий — деревня, где живёт Ри Чон Хёк и где Се Ри вынуждена скрываться после аварийной посадки. Зритель регулярно видит одни и те же дворы, дома, дорогу и места встреч соседок, поэтому собрать несколько фасадов для отдельных ракурсов было недостаточно.

Для сериала построили крупные декорации сразу в двух районах Южной Кореи — Тхэане на западном побережье и Хвенсоне в провинции Канвондо. После окончания производства эти площадки разобрали.

Именно масштаб декораций позволяет ранним сериям работать почти как история о небольшом настоящем поселении. Герои не стоят всё время перед одним домом: они ходят между зданиями, встречаются на улице, собираются во дворах, перемещаются по пространству. Камера получает возможность показывать не одиночный фасад, а среду.

Источник изображения: theGirl

Интерьер дома Ри построен по тому же принципу. Он должен быть достаточно простым, чтобы резко отличаться от роскошной сеульской жизни Се Ри, но не настолько бедным, чтобы превратиться в карикатуру. Отсюда мебель, занавески, посуда, печь, продукты и небольшие бытовые приспособления, которые постоянно участвуют в действии.

Особенно хорошо этот подход работает в сценах с отключением электричества. Для сюжета это повод сблизить персонажей, но визуально эпизоды одновременно показывают другой бытовой ритм: свечи и альтернативные источники света здесь не случайный романтический реквизит, а часть созданной среды.

Для открытых пространств команда иногда вообще искала места, где в кадр не попадёт современная инфраструктура. Например, пикник Се Ри с солдатами снимали на острове Пиннэ в Чхунджу. Корейский культурный журнал отмечает, что отсутствие заметных рукотворных объектов позволяло выдать пейзаж за безымянный участок Северной Кореи.

Телефоны, значки и косметика: как собирали детали быта

Самая интересная часть реконструкции обнаруживается не на общем плане деревни, а при увеличении кадра.

Реквизитор Чу Дон Ман рассказывал Associated Press, что изучал книги, разговаривал с экспертами и людьми, перебравшимися с Севера. Одним из самых сложных предметов оказались настоящие смартфоны северокорейского производства.

Их нельзя было просто купить в обычном магазине реквизита. Команда добывала аппараты через серию контактов с перебежчиками, в том числе через человека, находившегося в китайском Яньцзи неподалёку от северокорейской границы. В распоряжении Чу оказалось три телефона, и каждый, по его словам, мог стоить примерно втрое дороже iPhone.

Столь дорогой реквизит мелькает на экране считаные секунды, но именно такие предметы мешают миру выглядеть как южнокорейская деревня, которую просто украсили несколькими плакатами.

Не менее сложным оказался костюм.

Персонажи носят характерные значки с изображениями руководителей КНДР. Но художница по костюмам Ян Хи Хва не стала воспроизводить их в реальном размере. Использовавшиеся на съёмках варианты были примерно в два-три раза меньше настоящих.

Похожая осторожность касалась портретов и надписей. Изображения представителей правящей семьи старались размывать или скрывать композицией кадра, а имена Ким Ир Сена, Ким Чен Ира и Ким Чен Ына, по словам реквизитора, оставались под запретом для команды до самого конца производства.

Зато бытовые детали можно было изучать гораздо свободнее. Перебежчица Кан На Ра консультировала создателей по коллективной заготовке кимчи и особенностям макияжа. Одной из характерных деталей она называла акцент на бровях.

Получается любопытный производственный парадокс: наиболее политически узнаваемые символы приходилось сознательно делать менее точными, тогда как обычный телефон, форма бровей или способ готовить еду могли воспроизводиться гораздо тщательнее.

Монголия вместо Пхеньяна и Чеджу вместо границы

Декорациями задача не ограничилась. Для некоторых эпизодов создателям требовались пространства такого масштаба, которые было проще найти в другом регионе или даже другой стране.

Самая первая «северокорейская» локация сериала на самом деле находится на острове Чеджу. Именно там снят лес, где Се Ри после полёта на параплане встречает Ри Чон Хёка.

Официальный туристический портал Южной Кореи указывает конкретное место — историко-культурную тропу Ара-дон на севере Чеджу. Даже дерево неподалёку от водопада Кальдари, на котором оказывается героиня, сохранилось как узнаваемая точка съёмок.

То есть одна из сцен, которую зритель должен воспринимать как район демилитаризованной зоны, снималась далеко от реальной границы.

Ещё масштабнее географическая подмена происходит во время поездки в Пхеньян. Железнодорожные сцены снимали в Монголии: Улан-Батор и окружающие его пространства изображали северокорейские вокзалы и дорогу.

Именно там создавалась одна из самых запоминающихся романтических сцен ранней части сериала. После остановки поезда Се Ри и Чон Хёк вынуждены провести ночь у костра посреди открытой местности.

Источник изображения: theGirl

Для зрителя эта сцена работает благодаря бескрайнему холодному пейзажу, старому поезду и почти полному отсутствию современной городской среды. Производственно же это ещё один пример того, как «Северную Корею» собирали из разных стран, выбирая не географически правильное место, а пространство с подходящим визуальным характером.

Даже речь актёров была частью этой реконструкции. Хён Бин спустя несколько лет рассказал, что около трёх месяцев работал с преподавателем северокорейского диалекта — тем же специалистом, который ранее помогал ему при подготовке к фильму «Кооперация».

Тем самым «северокорейский эффект» создавался одновременно декорациями, пейзажем, предметами и звуком. Зритель слышал отличие ещё до того, как успевал рассмотреть реквизит.

Что пришлось менять ради правдоподобия и безопасности

У проекта не существовало готового производственного справочника, который объяснял бы, что можно воспроизводить на экране, а что нельзя. Чу Дон Ман рассказывал, что внутренние правила команды могли изменяться прямо во время работы.

Сначала создателям советовали избегать даже определённой формы обращения к руководителю КНДР. Позднее часть пропагандистских лозунгов всё же разрешили показать. При этом конкретные имена руководителей оставались ограничением.

Поэтому художникам приходилось постоянно балансировать между двумя противоположными рисками. Если убрать слишком много деталей, экранная страна перестанет выглядеть убедительно. Если воспроизводить политическую символику буквально, возникнут уже совсем другие проблемы.

Был и третий риск — принять воспоминание одного консультанта за универсальную истину.

Хороший пример — сцена, где для Се Ри сооружают импровизированную душевую кабину из пластика, помогающую удерживать тепло. Один из консультантов счёл такое изображение устаревшим и относящимся скорее к 1960-м годам. Кан На Ра, напротив, утверждала, что подобные решения всё ещё можно встретить в сельских районах.

Обе реакции важны. Северная Корея в сериале выглядит единым пространством, но реальные бытовые условия зависят от региона, социального положения и времени. Даже люди, выросшие в одной стране, могут помнить её совершенно по-разному.

Это видно и по оценке сериала в целом. Квак Мун Ван считал изображение примерно на 70–80% правдоподобным. Другая перебежчица, выросшая в приграничном Хесане, называла лишь 20–30% и отмечала, что сериал в значительной степени показывает жизнь более обеспеченных слоёв, близкую к Пхеньяну.

Поэтому корректнее воспринимать производственную точность «Аварийной посадки любви» не как обещание документальности, а как попытку наполнить романтическую фантазию большим количеством проверенных конкретных деталей.

Почему Северная Корея в сериале выглядит обжитым миром

Возможно, самое важное производственное решение вообще не связано ни с дорогим телефоном, ни с огромной декорацией.

Создатели отвели много экранного времени обычной жизни людей.

Соседки готовят кимчи, выясняют отношения, обсуждают косметику и одежду. Солдаты спорят из-за еды, смотрят южнокорейские сериалы и пытаются понять привычки Се Ри. В доме Ри Чон Хёка герои готовят, едят, стирают и ждут включения электричества.

За счёт этого декорация перестаёт существовать исключительно ради сюжета о побеге через границу. У неё появляется повседневный ритм.

Квак Мун Ван обращал внимание, что привычный образ северокорейца в южнокорейском кино долгое время сводился прежде всего к солдату или шпиону. В «Аварийной посадке любви» военный сюжет остаётся, но вокруг него существует большой ансамбль людей, которым сценарий даёт бытовые проблемы, юмор и собственные отношения.

Здесь особенно хорошо видно, зачем съёмочной группе понадобилась такая плотность мелочей. Настоящий смартфон не меняет сюжет. Чуть иначе нарисованные брови не становятся ключевой подсказкой. Совместное приготовление кимчи можно было вообще вырезать.

Но сотни подобных элементов вместе создают ощущение места, которое существовало до появления Се Ри и продолжит существовать после её ухода.

При этом сериал постоянно напоминает о собственной условности. Романтическая история намеренно красивее и мягче документальной реконструкции, а часть бытовых решений оспаривали даже консультанты. Именно поэтому сильнее всего работает не вопрос «так ли выглядит вся Северная Корея», а вопрос «почему зритель верит в конкретную деревню, конкретный дом и конкретных людей внутри этой истории».

Итог

Северную Корею в «Аварийной посадке любви» не нашли в одном подходящем месте — её сконструировали из множества элементов. Большие северокорейские декорации построили в Тхэане и Хвенсоне в Южной Корее; лес первой встречи Се Ри и Чон Хёка снимали на Чеджу; для природных сцен использовали места вроде острова Пиннэ; железнодорожную поездку и визуальный образ Пхеньяна дополняли съёмками в Монголии.

Не менее важной была исследовательская работа. В сценарной группе Пак Чи Ын участвовал перебежчик и бывший житель Пхеньяна Квак Мун Ван, а реквизитор Чу Дон Ман собирал сведения по книгам, у экспертов и других перебежчиков. Консультации касались не только армии и политики, но макияжа, совместной заготовки кимчи, телефонов, бытовых приспособлений и языка.

Отдельная часть работы заключалась в сознательном отступлении от абсолютной точности. Значки на форме уменьшали, политическую символику ограничивали, а отдельные бытовые сцены становились предметом споров между самими выходцами из КНДР. Хён Бин при этом около трёх месяцев занимался северокорейским диалектом, чтобы различие двух миров ощущалось ещё и на слух.

В результате самая убедительная часть экранной Северной Кореи — не вокзал, военная форма и даже не построенная деревня по отдельности. Эффект возникает, когда эти детали начинают работать вместе. Так пространство, которого съёмочная группа практически не могла увидеть собственными глазами, превратилось в один из самых узнаваемых миров всей дорамы.