Как первоначальный мрачный сценарий «Шоу Трумана» про Нью-Йорк превратился в солнечный Сихэйвен

Источник изображения: Soyuz.ru

Трудно представить «Шоу Трумана» без белых домов, голубого неба, аккуратных газонов и соседей, которые каждое утро улыбаются так, будто только что вышли из телевизионной рекламы. Искусственная идеальность Сихэйвена кажется фундаментальной частью замысла: чем красивее клетка Трумана, тем труднее решиться из неё выйти.

Но Эндрю Никкол первоначально придумал совсем другой фильм. Ранний «Шоу Трумана» был гораздо ближе к параноидальному фантастическому триллеру 1990-х. Действие происходило в альтернативном Нью-Йорке, центральный герой был более сломанным человеком, а окружающий его мир выглядел не уютной телевизионной утопией, а огромным городским механизмом слежки.

Питер Уир не считал этот сценарий неудачным. Напротив, он называл его прекрасно написанным. Проблема заключалась в другом: режиссёр не верил в саму телевизионную передачу внутри фильма. Если «Шоу Трумана» является величайшим развлечением планеты, оно должно выглядеть как продукт, который зрителю хочется включать каждый день.

Из этого одного вопроса выросли Сихэйвен, новый характер Трумана, визуальный стиль картины и даже более сильный финал.

Внимание: далее есть спойлеры ко всему фильму «Шоу Трумана».

Содержание:

• Каким был первоначальный «Шоу Трумана»
• Почему Питер Уир решил убрать Нью-Йорк и осветлить историю
• Как настоящий город во Флориде стал идеальной телевизионной тюрьмой
• Как операторская работа выдавала искусственность Сихэйвена
• Сцены, которые работают именно благодаря солнечной версии фильма
• Почему новая версия оказалась тревожнее первоначального триллера
• Итог

Каким был первоначальный «Шоу Трумана»

История началась ещё в начале 1990-х. Одним из ранних вариантов проекта был небольшой замысел Эндрю Никкола под названием «The Malcolm Show», из которого постепенно вырос полноценный сценарий «Шоу Трумана».

Ключевая идея уже существовала: человек обнаруживает, что привычная реальность вокруг него создана специально для наблюдения за его жизнью. Но жанрово Никкол двигался значительно ближе к фантастическому триллеру.

Главным пространством был не курортный городок, а искусственная версия Нью-Йорка. Такое решение автоматически меняло ощущение всей истории. Нью-Йорк огромен, шумен и населен миллионами людей. Если даже такой город способен оказаться декорацией, заговор вокруг Трумана приобретает почти пугающий масштаб.

Сам герой тоже был другим. Питер Уир впоследствии описывал его как более troubled — внутренне неблагополучного и тяжёлого человека.

Никкол приводил конкретные примеры сцен, не дошедших до фильма. В метро один пассажир подвергался нападению, а создатели телешоу фактически использовали ситуацию, чтобы проверить, вмешается ли Труман. Герой не вмешивался.

В другой линии он поддерживал отношения с проституткой, которую просил одеваться как Сильвия — женщина, однажды попытавшаяся рассказать ему правду. Это уже совсем другой Труман: одинокий человек, который чувствует отсутствие чего-то настоящего и пытается воспроизвести потерянную связь самым странным способом.

Даже выход из телевизионного мира не ставил точку. В одном из ранних вариантов Никкол следовал за героем дальше. Труман обнаруживал магазин сувениров, заполненный изображениями самого себя, а затем попадал на экскурсионный трамвай по студии, где гид рассказывал туристам факты из его жизни, неизвестные ему самому.

Получалась довольно жестокая идея: можно покинуть декорацию физически, но невозможно мгновенно вырваться из индустрии, которая тридцать лет продавала твою личность всему миру.

Почему Питер Уир решил убрать Нью-Йорк и осветлить историю

Когда проектом занялся Питер Уир, он не пытался уничтожить исходную идею. Центральный вопрос — что происходит с человеком, обнаружившим фальшивость всей своей жизни, — режиссёра полностью устраивал.

Сомнения вызвало шоу внутри фильма.

Уир задавался вопросом: почему огромная аудитория будет смотреть мрачную жизнь несчастного человека двадцать четыре часа в сутки?

Это принципиальная деталь. Кристоф построил не секретную лабораторию для эксперимента над Труманом. Он производит самый популярный телевизионный продукт мира. Значит, этот мир должен быть привлекательным не только для самого героя, но и для зрителей по другую сторону экранов.

Уир начал искать противоположность Нью-Йорку — солнечное, безопасное и немного старомодное место. Он вспоминал австралийские телевизионные сериалы, построенные вокруг красивых прибрежных районов, воды, небольших домов и ощущения вечного отдыха.

Так возник главный принцип новой версии: Труман должен быть заключён не в очевидном кошмаре, а в раю.

Из-за этого побег становится драматургически сложнее. Из тёмного города, полного насилия и несчастья, хочется вырваться и без знания о глобальном заговоре. Сихэйвен предлагает герою работу, дом, жену, друга, безопасные улицы и идеальную погоду.

Чтобы уйти отсюда, Труман должен поставить неизвестность выше гарантированного комфорта.

Работа над этой версией заняла около года. Никкол и Уир прошли через множество вариантов сценария — по воспоминаниям создателей, существовало не менее шестнадцати редакций. Параллельно они ждали Джима Керри, которого Уир после знакомства уже практически не представлял возможным заменить другим исполнителем.

Сам Никкол позднее говорил, что не воспринимал перемены как разрушение своей истории. Для него основная идея оставалась настолько прочной, что могла существовать и в мрачном мегаполисе, и в маленьком идеальном городе.

Как настоящий город во Флориде стал идеальной телевизионной тюрьмой

Самое необычное в Сихэйвене заключается в том, что большая часть этого «гигантского телевизионного павильона» существовала на самом деле.

Главной локацией стал Seaside на побережье Флориды. Городок был основан в 1981 году Робертом и Дэрил Роуз Дэвис, а его генеральный план разработали архитекторы Андрес Дуани и Элизабет Плейтер-Зайберк.

Seaside стал одним из самых известных примеров нового урбанизма. Вместо бесконечной зависимости от автомобиля здесь делали ставку на небольшие кварталы, пешеходные маршруты, общественный центр, веранды и пространства, где соседи постоянно пересекаются друг с другом.

В реальной жизни это должно было создавать чувство сообщества. Для «Шоу Трумана» те же особенности получили совершенно другой смысл.

Улицы слишком аккуратны. Дома слишком хорошо сочетаются друг с другом. Соседи слишком часто находятся рядом. Центральная площадь словно специально построена для того, чтобы в нужный момент заполниться массовкой.

Зрители после выхода фильма даже спрашивали, где находится съёмочная декорация, не подозревая, что по большей части смотрят на настоящий населённый город.

Разумеется, фильм увеличивал его возможности. Художник-постановщик Деннис Гасснер и команда меняли отдельные пространства, а цифровые эффекты позволяли надстраивать здания и расширять визуальный масштаб Сихэйвена. Но принципиально важно, что основа оставалась физической.

Поэтому Труман действительно ходит по улицам, которые существуют. Искусственность мира возникает не из дешёвых нарисованных задников, а из того, насколько тщательно настоящая архитектура превращена в телевидение.

Как операторская работа выдавала искусственность Сихэйвена

Источник изображения: Soyuz.ru

Сделать Сихэйвен красивым было недостаточно. Он должен был одновременно выглядеть убедительно для Трумана и немного неправильно для кинозрителя.

Этим занимались Уир и оператор Питер Бижу.

Часть фильма намеренно напоминает старые телевизионные ситкомы и рекламу: яркий свет, чистые поверхности, аккуратные цвета, минимум неприятных теней. Мир словно постоянно готов к съёмке рекламного ролика.

Одновременно камера ведёт себя не как обычная кинокамера.

Мы смотрим на Трумана из приборной панели автомобиля, через предметы, с чрезмерно высоких точек или через широкоугольную оптику. У некоторых кадров края затемнены или перекрыты круглыми формами.

Уир сознательно вернул старый приём виньетирования — затемнение или маскирование края изображения. Внутри сюжета оно получило новое объяснение: камера якобы спрятана внутри какого-то предмета.

Бижу говорил, что такие композиции усиливали неприятное ощущение наблюдения. Получается интересный контраст: содержание кадра идеально, а точка зрения немного пугает.

В обычной драме камера существует только для зрителя фильма. В «Шоу Трумана» мы постоянно вынуждены спрашивать: это камера Питера Уира или одна из камер Кристофа?

Именно это делает солнечный Сихэйвен тревожным. Он буквально красив со всех сторон — потому что его строили так, чтобы героя можно было снимать со всех сторон.

Сцены, которые работают именно благодаря солнечной версии фильма

Утреннее приветствие Трумана. Герой выходит из дома, встречает соседей и желает им доброго утра, дня, вечера и ночи. Реплика стала его фирменным приветствием. Джим Керри связывал её с манерой собственного отца — доброжелательного человека, которому хотелось, чтобы окружающим рядом с ним было хорошо.

Для фильма это идеальный первый слой персонажа. Труман не выглядит заключённым. Он выглядит человеком, которому нравится быть частью этого городка.

Поэтому последующие сбои воспринимаются сильнее.

Падение прожектора. Однажды прямо с ясного неба рядом с Труманом падает студийный прибор. В мрачном Нью-Йорке странный объект мог бы стать ещё одной частью общего хаоса. На безупречной улице Сихэйвена он выглядит почти физической трещиной в реальности.

Создатели шоу мгновенно придумывают объяснение о детали самолёта, но зритель уже понимает правило фильма: идеальность этого мира настолько высока, что любая случайность становится подозрительной.

Мэрил рекламирует товар во время семейной ссоры. Лора Линни играет жену Трумана и одновременно актрису, обязанную интегрировать рекламу непосредственно в его жизнь.

Эта сцена особенно смешна именно потому, что визуальный мир похож на рекламу ещё до того, как Мэрил начинает продавать продукт. Она буквально становится частью декорации: улыбается, поворачивает упаковку к скрытой камере и произносит текст, который совершенно не соответствует эмоциональному состоянию мужа.

Источник изображения: Soyuz.ru

Сцены перед зеркалом. Когда Труман остаётся один, он рисует мылом на зеркале и изображает вымышленных персонажей. Уир и Керри много экспериментировали с такими моментами, а актёр приносил собственные варианты импровизаций.

Эти эпизоды важны именно потому, что Кристоф не способен контролировать их смысл. Телевизионная система видит каждое движение Трумана, но не может полностью понять его внутреннюю жизнь.

Финальное плавание. В кульминации солнечная утопия окончательно показывает, чем является на самом деле. Кристоф выключает привычную хорошую погоду и превращает искусственное море в смертельно опасный шторм.

Тот же человек, который создавал идеальные рассветы, готов убить своего героя, лишь бы тот не дошёл до края декорации.

И затем нос лодки буквально ударяется в нарисованное небо.

Если бы вся история с самого начала выглядела как тёмный технотриллер, этот момент лишь подтвердил бы то, что зритель давно чувствовал. Но фильм Уира почти два часа заставляет нас привыкнуть к голубому небу как к символу безопасности — а затем показывает, что даже оно является стеной.

Источник видео: RUTUBE — KinoIdea, русский трейлер «Шоу Трумана»

Почему новая версия оказалась тревожнее первоначального триллера

На уровне отдельных событий ранний сценарий Никкола был мрачнее готового фильма. Там существовали насилие в метро, более тяжёлый Труман и гораздо менее комфортный городской мир.

Но именно отказ от этих элементов сделал окончательную версию необычнее.

В обычном антиутопическом триллере герой должен распознать кошмар и выбраться из него. «Шоу Трумана» задаёт более неприятный вопрос: что, если система действительно способна сделать твою жизнь удобной?

У Трумана есть дом. Улицы безопасны. Преступность практически отсутствует. Погода контролируется. Работа стабильна. Лучший друг всегда появляется тогда, когда нужен. Даже потенциальные риски можно убрать из мира заранее.

Проблема лишь в том, что ничего из этого он не выбирал.

Поэтому Кристоф не воспринимает себя карикатурным злодеем. Эд Харрис играет человека, который искренне считает Сихэйвен лучшей альтернативой реальному миру. В финале он буквально предлагает Труману остаться там, где нечего бояться.

И именно здесь смена Нью-Йорка на Сихэйвен завершает драматургическую работу.

Если внешний мир обещал бы Труману очевидное улучшение жизни, его решение было бы слишком простым. Уир превращает выход через дверь в настоящий выбор: с одной стороны находится безопасность, красота и стопроцентно известное завтра; с другой — человек вообще не знает, что его ждёт.

При этом сам фильм не утверждает, что реальность окажется приятнее. Труман выбирает её не потому, что она лучше. Он выбирает её потому, что она принадлежит ему.

Это уже интерпретация устройства фильма, а не подтверждённая авторская формулировка. Но она напрямую вырастает из производственного решения Уира сделать мир героя более привлекательным.

Итог

Первоначальный «Шоу Трумана» действительно мог стать совершенно другим фильмом. Эндрю Никкол писал более мрачную, параноидальную историю об искусственном Нью-Йорке и более внутренне сломанном герое. В ранних версиях существовали нападение в метро, странная линия с проституткой и даже продолжение истории после выхода Трумана из павильона.

Питер Уир не отказался от центральной идеи Никкола, но изменил вопрос вокруг неё. Если жизнь Трумана является самым популярным телешоу на Земле, почему публика должна каждый день включать нечто мрачное и неприятное?

Ответом стал Сихэйвен — привлекательная клетка.

Настоящий Seaside во Флориде дал фильму почти пугающе аккуратную архитектуру. Деннис Гасснер превратил его в телевизионный мир, а Питер Бижу снимал этот мир плоским ярким светом и через необычные «скрытые» камеры, заставляя зрителя одновременно наслаждаться красотой и чувствовать постоянное наблюдение.

Джим Керри добавил Труману доброжелательность и комедийную живость, благодаря которым герой перестал выглядеть человеком, заранее готовым сбежать от своей жизни. Именно поэтому каждое следующее подозрение становится болезненнее: Труман постепенно понимает, что место, которое он действительно любил, никогда не существовало в том смысле, в каком он его воспринимал.

И в результате солнечная версия получилась не слабее первоначального триллера, а во многом коварнее. Побег из кошмара — естественная реакция. Гораздо труднее открыть дверь из идеального мира, понимая, что за ней могут находиться боль, хаос и неопределённость.

Так изменение декорации фактически изменило смысл всей картины: «Шоу Трумана» стало не столько историей о человеке, который обнаружил заговор, сколько историей о человеке, который предпочёл настоящую неизвестность идеально организованной лжи.