Как «Последний киногерой» проиграл «Парку Юрского периода» и спустя годы превратился в культовую метакомедию

Источник изображения: DTF

«Последний киногерой» кажется фильмом, который Голливуд должен был научиться любить сразу. Он смеётся над бесконечными патронами, неубиваемыми полицейскими, обязательными взрывами, кричащими начальниками и злодеями с экзотическими особенностями — то есть над теми штампами, которыми американский боевик кормил аудиторию всё предыдущее десятилетие.

Самое красивое в этой конструкции заключалось в выборе звезды. Главного героя сыграл Арнольд Шварценеггер — один из людей, благодаря которым подобное кино вообще стало главным массовым жанром 1980-х. Он одновременно изображал непобедимого Джека Слейтера и пародировал собственный экранный образ.

Но летом 1993 года зритель получил не аккуратную сатиру, а чрезвычайно дорогой фильм, который студия рекламировала как главный блокбастер сезона. Через неделю после премьеры «Парка Юрского периода» это оказалось почти смертельной ошибкой.

В результате «Последний киногерой» вошёл в историю сначала как провал, и только потом — как фильм, который слишком рано начал разговаривать с аудиторией на языке будущего метакино.

Содержание:

• Как «Последний киногерой» встретили после выхода
• Почему борьба с «Парком Юрского периода» была почти проиграна заранее
• Почему первоначальная реакция оказалась такой жёсткой
• Что именно сделало фильм метакомедией
• Когда началась его вторая жизнь
• Как фильм повлиял на последующее метакино
• Почему к нему продолжают возвращаться
• Итог

Как «Последний киногерой» встретили после выхода

К 1993 году Арнольд Шварценеггер находился на вершине карьеры. «Терминатор 2: Судный день» незадолго до этого стал глобальным феноменом, а новый проект объединял его с Джоном Мактирнаном — режиссёром «Хищника», «Крепкого орешка» и «Охоты за „Красным Октябрём“».

История начиналась значительно скромнее. Зак Пенн и Адам Лефф написали сценарий как пародию на боевики, которыми сами увлекались. Пенн позднее вспоминал, что они месяцами пересматривали жанровые фильмы и специально разбирали повторяющиеся правила: обязательного кричащего начальника, огромное количество убитых врагов, эффектные реплики перед выстрелом и почти сверхъестественную неуязвимость героя.

Ирония началась ещё до съёмок. Одной из главных мишеней молодых сценаристов были картины Шейна Блэка — автора «Смертельного оружия» и «Последнего бойскаута». Студия решила улучшить сценарий и наняла переписывать его самого Блэка вместе с Дэвидом Арноттом.

Затем к тексту привлекали других авторов и консультантов, включая знаменитого Уильяма Голдмана. Первоначально сравнительно прямолинейная деконструкция боевика стала одновременно детской фантазией, крупным экшеном, сатирой на Голливуд, сказкой о мальчике без отца и фильмом о кризисе вымышленного героя.

На бумаге масштаб только рос. То же происходило с ожиданиями.

Columbia продвигала картину как большое летнее событие. Реклама появлялась даже на ракете, использовались гигантские фигуры Шварценеггера, игрушки, видеоигры, комиксы и масштабные партнёрские кампании. Ещё до премьеры вокруг фильма возникло ощущение, что речь идёт не просто о новом боевике, а о заранее назначенном хите.

Источник изображения: DTF

Первые рецензии быстро сбили этот тон. Критики не были единодушны, но регулярно повторяли одну претензию: в фильме слишком много идей, которые плохо складываются в единое целое.

Роджер Эберт оценил картину на 2,5 звезды из четырёх и считал, что интересная идея не превратилась в столь же цельный фильм. В Los Angeles Times Кеннет Туран назвал результат перегруженной смесью экшена и комедии. Даже более благожелательные отзывы отмечали хаотичность и постоянные скачки между пародией и серьёзным приключением.

И всё это происходило в тот момент, когда в соседнем зале уже шёл фильм, не нуждавшийся ни в каких объяснениях своей привлекательности.

Почему борьба с «Парком Юрского периода» была почти проиграна заранее

«Парк Юрского периода» вышел в американский прокат 11 июня 1993 года. «Последний киногерой» — 18 июня.

То есть две картины не просто оказались в одном летнем сезоне: фильм Шварценеггера стартовал ровно через неделю после одного из крупнейших кинематографических событий десятилетия.

За первый уикенд «Парк Юрского периода» собрал около 47 миллионов долларов без учёта предварительных показов. Ко второй неделе интерес почти не ослаб: когда в кинотеатры пришёл Джек Слейтер, динозавры всё ещё уверенно занимали первое место.

«Последний киногерой» заработал за свой первый стандартный уикенд около 15,3 миллиона долларов и стартовал вторым. Американский прокат в итоге принёс примерно 50 миллионов, а мировые сборы достигли около 137,3 миллиона при производственном бюджете порядка 85 миллионов.

Последняя цифра требует важной оговорки. Нельзя просто вычесть бюджет из мировой кассы и объявить прибыль: кинотеатры оставляют себе часть сборов, а огромная рекламная кампания оплачивается отдельно. Точные итоговые убытки Sony остаются предметом споров, поэтому безопаснее говорить о серьёзном коммерческом недоборе относительно вложений и ожиданий, а не о конкретной сумме потерь.

Контраст с фильмом Спилберга всё равно был сокрушительным. Оригинальный мировой прокат «Парка Юрского периода» приблизился к миллиарду долларов и сделал картину самым кассовым фильмом своего времени.

Мактирнан позднее называл решение открываться сразу после «Парка» безумием. Шварценеггер тоже признавал неудачно выбранную дату одним из факторов провала.

Но сводить всё только к динозаврам было бы слишком удобно.

На второй неделе «Последний киногерой» опустился уже на четвёртое место. Это показывало, что проблема заключалась не только в конкуренте: сарафанное радио и смешанная реакция аудитории не помогали фильму удерживаться.

Почему первоначальная реакция оказалась такой жёсткой

Один из главных парадоксов фильма в том, что студия продавала его именно так, как сама картина высмеивала голливудские блокбастеры.

История Дэнни и Джека была задумана как разоблачение механизмов боевика. Но рекламная машина обещала максимально дорогой новый боевик Арнольда Шварценеггера.

Зритель, пришедший за «Терминатором 2» или новым «Крепким орешком», получал мальчика, который большую часть фильма объясняет главному герою, почему его мир состоит из сценарных клише.

А человек, ожидавший чистой сатиры, сталкивался с крупнобюджетными погонями, взрывами, сентиментальной историей Дэнни и длинным серьёзным финалом в настоящем мире.

Производство тоже проходило в условиях сильного давления. В мае 1993 года состоялся проблемный тестовый просмотр ещё не доведённой версии. До официального выхода оставалось совсем мало времени, фильм сокращали и переделывали практически до последнего момента.

Мактирнан позднее жаловался, что картину отправили в кинотеатры почти сразу после завершения съёмок и монтажа. Для режиссёра, пытавшегося соединить несколько тональностей в одной истории, отсутствие времени на спокойную доводку оказалось особенно болезненным.

Сам Шварценеггер воспринял провал очень тяжело. Спустя тридцать лет в документальном сериале «Арнольд» он вспоминал, что после успеха «Терминатора 2» негативная реакция стала для него настоящим ударом и на несколько дней он практически закрылся от окружающих.

Однако именно то, что в 1993 году выглядело тональной путаницей, позднее стало одной из причин пересмотра фильма.

Что именно сделало фильм метакомедией

«Последний киногерой» не ограничивается шутками о том, что у полицейского никогда не заканчиваются патроны. Он постепенно превращает устройство кино в сам предмет сюжета.

Первый ключевой пример — полицейский участок.

Дэнни пытается доказать Слейтеру, что они находятся внутри фильма. Вокруг буквально ходят жанровые штампы: красивые женщины, карикатурные полицейские, мультяшный кот и знакомые зрителю лица.

Мимо проходит Роберт Патрик в образе T-1000. В другом месте появляется Шэрон Стоун, почти повторяя собственный экранный образ. Для Слейтера это обычные люди его мира, а Дэнни понимает, что смотрит на набор киноцитат.

Второй пример — видеопрокат.

Дэнни пытается показать Джеку «Терминатора 2», чтобы доказать существование Арнольда Шварценеггера. На обложке обнаруживается Сильвестр Сталлоне.

Источник изображения: DTF

Шутка работает сразу на нескольких уровнях. Шварценеггер играет персонажа, который не знает о существовании Шварценеггера, а его главного реального конкурента Сталлоне фильм превращает в звезду чужой франшизы.

Третий пример — переход Слейтера в настоящий Нью-Йорк.

До этого законы жанра защищали героя. Пистолет практически не требует перезарядки, ранения не имеют нормальных последствий, автомобильные столкновения заканчиваются эффектными взрывами, а полиция немедленно реагирует на преступление.

В реальности Слейтер обнаруживает, что стекло причиняет боль, пули ограничены, а взрыв автомобиля совсем не гарантирован. Бенедикт делает противоположное открытие: в настоящем мире злодею даже проще, потому что случайные люди и полиция вовсе не обязаны немедленно реагировать на зло.

Наконец, Слейтер встречает самого Шварценеггера.

Здесь пародия превращается почти в экзистенциальную комедию. Вымышленный человек понимает, что все его страдания — гибель родственников, ранения и бесконечные драки — придуманы для развлечения зрителей человеком, чьё лицо он носит.

Именно такие идеи значительно лучше читаются сегодня, когда метаюмор и истории о персонажах, осознающих правила собственного мира, стали привычной частью массового кино.

Когда началась вторая жизнь фильма

У «Последнего киногероя» нет одного точного дня, когда провал официально превратился в культ. Репутация менялась постепенно — через домашнее видео, кабельное телевидение, DVD, интернет и позднее стриминговые сервисы.

Здесь фильм получил важное преимущество перед летним прокатом 1993 года: его больше не нужно было смотреть как «главного конкурента „Парка Юрского периода“».

Новый зритель мог просто обнаружить странную комедию Мактирнана без гигантской рекламной кампании, которая заранее обещала главное кинособытие года.

Шварценеггер в поздних интервью сам связывал переоценку картины с домашним просмотром и стримингом: фильм получил возможность встретиться с аудиторией отдельно от той негативной истории, которая окружала премьеру.

Отдельную жизнь получил даже саундтрек. В него вошли AC/DC, Alice in Chains, Megadeth, Def Leppard, Anthrax, Queensrÿche и другие группы. Альбом поднялся до седьмой строчки Billboard 200 и в августе 1993 года получил в США платиновую сертификацию.

То есть музыкальная часть проекта стала крупным успехом ещё тогда, когда сам фильм считался коммерческим разочарованием.

Особенно наглядным подтверждением поздней аудитории стала история переиздания в 4K.

В 2019 году Sony Pictures Home Entertainment провела среди поклонников опрос о будущих релизах в Ultra HD. В голосовании участвовало более 30 тысяч человек, и «Последний киногерой» оказался самым востребованным фильмом из предложенного списка.

В мае 2021 года Sony выпустила новую 4K-реставрацию с оригинального негатива. Издание получило HDR, новый Dolby Atmos, комментарий Джона Мактирнана, удалённые сцены, альтернативный финал и старые материалы о производстве.

Для фильма, который когда-то считался образцовым голливудским провалом, победа в фанатском голосовании за дорогое коллекционное переиздание — довольно убедительный показатель изменения репутации.

Как фильм повлиял на последующее метакино

Здесь важно не преувеличивать. Нельзя сказать, что вся современная метакомедия выросла непосредственно из «Последнего киногероя». Истории о переходе между реальностью и экраном существовали задолго до него — авторы сами ориентировались, например, на «Пурпурную розу Каира» Вуди Аллена, только выворачивали её идею в обратную сторону.

Но картина оказалась частью линии, которая позднее стала гораздо заметнее в массовом кино: герой понимает правила вымышленного мира и начинает использовать знание жанра против самого сюжета.

Самый прямой наследник связан с Заком Пенном.

Через много лет он стал одним из сценаристов «Первому игроку приготовиться», а затем работал над «Главным героем». Пенн прямо сравнивал «Главного героя» с «Последним киногероем»: в обоих случаях персонаж существует внутри искусственного мира и постепенно начинает понимать его правила.

Причём собственный опыт 1993 года Пенн воспринимал почти как производственный урок. Рассказывая о работе над «Главным героем», он вспоминал, что уже однажды писал подобную конструкцию и видел, в каких местах она может разрушиться под давлением многочисленных переписываний.

Есть и забавная почти буквальная связь с «Первому игроку приготовиться». В одной из сцен фильма Спилберга можно заметить вывеску «Jack Slater III» — маленький привет вымышленной франшизе из «Последнего киногероя».

Однако главное влияние лучше искать не в отдельных пасхалках.

Фильм 1993 года исходил из идеи, что массовый зритель уже достаточно хорошо знает язык жанра, чтобы смеяться не только над шуткой, но и над самим устройством сценария. Сегодня это один из базовых принципов множества комиксных фильмов, пародий, игр с четвёртой стеной и историй о персонажах внутри вымышленных миров.

Почему к нему продолжают возвращаться

Часть шуток «Последнего киногероя» неизбежно привязана к началу 1990-х. Молодому зрителю уже нужно объяснять соперничество Шварценеггера и Сталлоне или значение некоторых камео.

Но основная конструкция почти не устарела.

Дэнни любит плохие боевики и одновременно знает их настолько хорошо, что видит каждую условность. Он способен обожать Джека Слейтера и тут же высмеивать его мир. Это очень современный тип отношения к массовой культуре: поклонник одновременно является фанатом, критиком и человеком, знающим все мемы о любимой франшизе.

Сам Слейтер тоже оказался интереснее обычной пародии на Шварценеггера.

Пока герой находится внутри фильма, его неуязвимость смешна. Когда он попадает в реальность, шутка становится драматической: впервые в жизни он понимает, что способен умереть. И тогда все привычные клише — бесстрашное движение навстречу выстрелам, равнодушие к травмам, обязательная победа — перестают быть преимуществом.

Бенедикт Чарльза Дэнса проходит зеркальный путь. Вымышленный злодей обнаруживает, что настоящая реальность менее нравственно упорядочена, чем его кино. Здесь зло не обязано проигрывать к финальным титрам.

Наконец, сам Шварценеггер выглядит сегодня важной частью шутки, а не её жертвой. Он играет Слейтера и карикатурную версию себя — самодовольную кинозвезду на премьере очередного блокбастера. Для актёра, который в тот момент действительно был одной из крупнейших звёзд мира, такая самоирония была куда рискованнее, чем кажется спустя десятилетия.

Именно поэтому фильм легче воспринимать сейчас. В 1993-м публика должна была одновременно поверить в бренд Шварценеггера и смеяться над механизмом, который этот бренд создал. Современному зрителю конфликт уже не мешает: эпоха классического боевика завершилась, и фильм можно видеть как комедию о её правилах.

Итог

«Последний киногерой» не стал провалом только потому, что ему не повезло выйти рядом с «Парком Юрского периода». Фильм сам нёс в себе множество проблем: сценарий многократно переписывали, тон колебался между детской сказкой, сатирой и серьёзным экшеном, постпродакшен шёл в огромной спешке, а маркетинг создал ожидания, которым сложно было соответствовать.

Но дата выхода превратила сложную ситуацию в почти катастрофическую. Через неделю после премьеры Спилберга зрителям предлагали выбрать между настоящей технологической сенсацией с динозаврами и дорогой пародией, которая объясняла, почему привычные голливудские сенсации являются набором условностей.

В 1993 году первый вариант оказался намного привлекательнее.

Однако прокатная неудача не уничтожила саму идею фильма. На домашнем видео исчезла необходимость соответствовать статусу «главного блокбастера лета». На первый план вышли сцены со Сталлоне-Терминатором, бесконечными патронами, мультяшным котом, Гамлетом со Шварценеггером и встречей Джека Слейтера с актёром, который его играет.

Спустя годы такие приёмы уже не выглядели хаотичной странностью. Массовое кино само стало значительно более метаироничным, а зритель привык распознавать жанровые клише почти одновременно с персонажами.

Лучшее подтверждение поздней реабилитации пришло от самой Sony: когда десятки тысяч поклонников попросили именно «Последнего киногероя» выпустить в 4K, студия восстановила с оригинального негатива фильм, который когда-то считала одним из своих самых болезненных промахов.

Поэтому история картины получилась почти такой же метаироничной, как её сюжет. Джек Слейтер не победил динозавров в прокате, зато пережил собственный провал — и оказался гораздо долговечнее ярлыка, который получил летом 1993 года.