Как снимали нечисть, летающий гроб и финальную ночь в советском «Вие» без цифровых эффектов

Источник: Экспресс газета
Осенью 1967 года зрители увидели «Вий» — экранизацию повести Николая Гоголя, в которой семинарист Хома Брут три ночи пытается защититься от мёртвой панночки и нечистой силы. Фильм поразил не только страшными чудовищами, но и совершенно необычными для советского кино трюками: гроб летал по церкви, мертвецы двигались по стенам, а на третью ночь из темноты появлялось существо с огромными неподвижными веками.
Никакой компьютерной графики в 1967 году у создателей не было. Для каждого такого кадра требовалось настоящее устройство, специальная декорация, сложный грим или операторская хитрость. Иногда несколько приёмов объединялись в одной сцене.
Режиссёрами картины стали Константин Ершов и Георгий Кропачёв. Позднее к производству подключился Александр Птушко — знаменитый постановщик советских киносказок, хорошо знакомый с комбинированными съёмками и механическими эффектами. Вместе с операторами Фёдором Проворовым и Виктором Пищальниковым, художником Николаем Маркиным и специалистами по гриму он помог превратить литературные кошмары Гоголя в физически существующие объекты.
История создания «Вия» сама оказалась драматичной. Уже отснятый материал подвергся резкой критике, актрису главной роли заменили, сценарий переписывали, а один из трюков закончился настоящим падением Натальи Варлей.
При этом за десятилетия вокруг фильма появилось столько мистических легенд, что реальную работу съёмочной группы легко потерять среди рассказов о проклятиях. Разберём, как создавали главные эффекты картины и что о них действительно известно.
Внимание: статья раскрывает события трёх ночей и финал фильма.
Содержание:
- Какую задачу решали создатели «Вия»
- Подготовка: натурные съёмки, декорация церкви и грим
- Как создавали летающий гроб, нечисть и самого Вия
- Что пошло не по плану на производстве
- Ключевые сцены, где особенно заметны практические эффекты
- Что этот подход изменил для фильма и жанра
- Итог
Какую задачу решали создатели «Вия»
Повесть Гоголя ставила перед кинематографистами непростую задачу. В ней бытовые сцены деревенской жизни постепенно уступают место фантастическим событиям, которые становятся всё страшнее. Сначала Хома сталкивается с ведьмой, затем оказывается заперт в церкви с оживающей панночкой, а в финале встречает целую армию нечисти.
Проблема заключалась не только в изображении чудовищ. Литературный ужас часто строится на воображении читателя. Гоголь может описать невозможное движение или пугающее существо несколькими фразами, а режиссёр обязан решить, как именно оно будет выглядеть и двигаться перед камерой.
Кроме того, в «Вие» важен контраст между обычным и сверхъестественным. Хома Брут в исполнении Леонида Куравлёва не похож на бесстрашного героя. Он любит поесть, выпить, отдохнуть и всеми силами старается избежать встречи с нечистью. Поэтому фантастические сцены должны были восприниматься как вторжение чего-то невероятного в почти бытовую реальность.
Работа над экранизацией началась в 1965 году. Константин Ершов и Георгий Кропачёв, выпускники Высших сценарных и режиссёрских курсов, предложили сделать полнометражный фильм по повести. Проект поддержали на «Мосфильме».
Историк Илья Стрекалов, изучивший документы студийного архива, установил, что уже на этапе рассмотрения сценария руководство волновал главный вопрос: смогут ли начинающие режиссёры убедительно воплотить столь необычный материал на экране?
В 1966 году производство началось, но первые результаты вызвали недовольство. Представители студии критиковали общий рисунок сцен, массовку, грим и невыразительную постановку отдельных эпизодов.
В январе 1967 года художественным руководителем картины назначили Александра Птушко. Его опыт был особенно важен: режиссёр уже создавал фантастические миры в «Садко», «Илье Муромце» и других фильмах, где активно использовались миниатюры, сложные декорации и комбинированная съёмка.
После вмешательства Птушко значительную часть материала переработали. Финальные ночи в церкви стали главным техническим и художественным испытанием всей команды.
Подготовка: натурные съёмки, декорация церкви и грим
Для обычных сцен авторы использовали реальные места. Съёмки проходили в Киеве, Чернигове и Ивано-Франковской области. В кадр попали сельские пейзажи, старые деревянные храмы и монастырские здания.
Однако внутри настоящей церкви было бы трудно организовать сложные трюки: подвесить тяжёлый гроб, разместить съёмочный кран, управлять светом и одновременно обеспечить перемещение десятков исполнителей.
Поэтому для фантастических эпизодов в четвёртом павильоне «Мосфильма» построили отдельную декорацию храма.
Художник-постановщик Николай Маркин создал пространство с деревянными стенами, иконами, свечами, балконом и многочисленными предметами церковного убранства. При этом Птушко требовал, чтобы сооружение выглядело не новым, а старым, покосившимся и заброшенным.
Деревянные элементы специально обрабатывали, повреждали и окрашивали, создавая впечатление многолетнего разрушения. Паутина, тёмные углы и неровные поверхности помогали превратить обычный павильон в место, где зритель ожидал появления чего-то страшного.
Но декорация должна была быть ещё и рабочей конструкцией. На ней размещали световые приборы, тросы и другие приспособления, а за пределами кадра оставалось пространство для операторов и технической группы.
Подготовка персонажей была не менее сложной. Наталья Варлей пришла на смену Александре Завьяловой, первоначально утверждённой на роль панночки. Варлей имела цирковую подготовку, благодаря которой могла выполнять необычные физические действия перед камерой.
Её грим должен был совмещать человеческую привлекательность и мертвенную неподвижность. В сценах пробуждения использовали бледные оттенки лица, специальное освещение и выразительную работу глазами. В отдельных эпизодах актрису размещали на вибрирующей опоре, создавая впечатление, что её тело трясётся от сверхъестественной силы.

Источник: BigPicture
На сохранившейся фотографии со съёмок можно увидеть Варлей в гробу, Куравлёва и участницу группы, готовящую его к кадру. Такие снимки показывают разницу между зрительским впечатлением и реальной обстановкой павильона: даже самый жуткий эпизод начинался с обычной работы актёров и технических специалистов.
Для фантастических существ изготовляли отдельные маски, костюмы и накладные детали. За эту часть производства отвечали художники-гримёры и мастера пластического оформления. В титрах создание масок связано с Саррой Мокиль, а костюмы — с Розой Сатуновской.
Таким образом, ещё до начала съёмки финальной ночи команде потребовалось создать целый набор реальных объектов: от огромной декорации до десятков элементов грима, способных превратить обычных людей в нечистую силу.
Как создавали летающий гроб, нечисть и самого Вия
Летающий гроб: металлические струны и стрела крана
Один из самых знаменитых эффектов фильма — гроб панночки, который поднимается в воздух и стремительно движется по церкви.
Для разных планов изготовили три гроба. Первый использовался в спокойных сценах с лежащей панночкой. Второй был меньше и предназначался для общих планов, где закрытый гроб двигался без актрисы. Третий представлял собой специальную конструкцию для полётов с Натальей Варлей.
Его подвешивали на металлических струнах и приводили в движение с помощью съёмочного оборудования. В основании устанавливался крепёж, позволявший зафиксировать актрису монтажным поясом. Дополнительная опора скрывалась под её длинным одеянием.
Такая конструкция создавала иллюзию, будто панночка стоит внутри свободно летящего гроба. На самом деле Варлей находилась в специально закреплённом положении, а траекторию движения контролировали сотрудники съёмочной группы.
Прежде чем выполнять трюк с актрисой, механизм проверяли на других участниках производства. Но даже предварительные испытания не могли полностью исключить опасность.

Источник: Пикабу
На архивном чёрно-белом кадре хорошо видны размеры декорации и положение гроба относительно Хомы Брута. Именно такое пространственное решение делало полёт особенно убедительным: зритель одновременно видел неподвижный деревянный храм, находящегося внизу человека и парящую над ним панночку.
Важную роль играла и операторская работа. Съёмка с правильно выбранного ракурса позволяла скрыть крепления и подчеркнуть расстояние между гробом и полом.
Это не была цифровая иллюзия. Декорация, актриса и движущийся предмет действительно существовали в одном съёмочном пространстве.
Нечисть на стенах: обман с наклонной поверхностью
Не менее впечатляющий трюк — чудовища, которые словно ползают по вертикальным стенам церкви.
Для такого кадра изготовили отдельную деревянную конструкцию. Её установили под наклоном, чтобы исполнители могли двигаться по поверхности, не нарушая законов земного притяжения.
Артисты, изображавшие нечисть, сползали по этой плоскости, цепляясь руками и ногами. Оператор Фёдор Проворов снимал происходящее сверху с крана, выбирая такой ракурс, при котором наклонная поверхность выглядела вертикальной стеной.
В результате на экране возникала почти невозможная картина: упыри перемещались по стенам и балкам старой церкви, словно гравитация на них не действовала.
Этот способ отличается от современных цифровых эффектов. Вместо изменения положения персонажа на компьютере создатели меняли положение самой съёмочной поверхности относительно камеры.
Для исполнения трюка приглашали спортсменов, гимнастов и цирковых артистов. Они обладали достаточной физической подготовкой, чтобы выполнять необычные движения, сохранять равновесие и работать в тяжёлых костюмах.
Маски, грим и неожиданные пропорции нечисти
Для финала художники подготовили множество эскизов фантастических существ. Птушко отбирал наиболее выразительные варианты, стараясь сделать толпу чудовищ разнообразной.
Одни персонажи получали крупные искусственные носы, другие — деформированные уши, необычные глаза и накладные элементы лица. Для некоторых существ применяли серые и синеватые оттенки грима, а отдельным исполнителям визуально изменяли форму головы.

Источник: BigPicture
Особое значение имели пропорции. Рядом с высокими цирковыми артистами появлялись исполнители маленького роста. Благодаря этому вся группа существ выглядела менее естественно: зритель не мог привыкнуть к одному масштабу и одной пластике движения.
Но нечисть в «Вие» — не только актёры в масках. Для отдельных эффектов использовали животных, тени и механические приспособления.
По воспоминаниям участников производства, маленьких рогатых существ изображали чёрные кошки со специальными головными украшениями. Вместо того чтобы показывать животных крупным планом, оператор снимал их увеличенные тени, появлявшиеся на стенах.
Для другой сцены подготовили ворон. «Мосфильм» сообщает, что в производстве участвовало около пятидесяти птиц. Их внезапный вылет из тёмного пространства усиливал ощущение, что церковь заполнили сверхъестественные силы.
Важная особенность всех этих приёмов заключается в том, что зритель не всегда видит сам источник эффекта. Иногда достаточно тени, движения за кадром или резкого появления силуэта, чтобы возникло ощущение присутствия чудовища.
Вий: тяжёлый костюм и механические веки
Главного монстра зритель видит лишь в финале. Его появление должно стать кульминацией трёх ночей, поэтому перед художниками стояла отдельная задача: придумать существо, внешность которого не повторяет уже показанную нечисть.
По материалам телеканала «Дом кино» и «Мосфильма», роль Вия исполнял цирковой силовой акробат Николай Степанов. Для этого требовался физически сильный человек: костюм был необычайно тяжёлым.
Его основу составляли слои мешковины, пропитанные смолой. Массивные элементы конечностей изготовляли из твёрдых материалов, а длинные веки соединяли с механизмом, позволяющим поднимать их во время сцены.
Стеклянные глаза со светоотражающей поверхностью помогали создать впечатление тяжёлого и неестественного взгляда. Именно этот взгляд становился последним испытанием для Хомы Брута.
Вес костюма влиял и на пластику персонажа. Вий передвигается медленно, словно ему требуется огромное усилие, чтобы сделать каждый шаг. Такое поведение соответствовало гоголевскому описанию существа, которое не может самостоятельно поднять веки.
В раннем замысле Ершова и Кропачёва образ монстра отличался от окончательного. Он представлялся огромным немощным стариком, которого поддерживают другие существа. После переработки Птушко Вий приобрёл более гротескный облик, знакомый по готовому фильму.
Так кульминационный персонаж стал результатом не компьютерной анимации, а сочетания костюма, механических деталей, грима, освещения и физической игры исполнителя.
Что пошло не по плану на производстве
«Вий» нередко представляют как фильм, который сопровождала сплошная мистика. Однако наиболее серьёзные проблемы производства вполне объяснимы и подтверждаются документами.
Первой стала необходимость переработать уже отснятый материал. В 1966 году руководство «Мосфильма» критиковало операторские решения и недостаточно выразительный грим. В одном из архивных замечаний указывалось даже на бытовую неправдоподобность: Хома после ночной встречи с ведьмой возвращался слишком чистым и аккуратным.
После назначения Александра Птушко сценарий заметно изменили, а часть сцен пересмотрели и сняли заново. Работу пришлось продолжать в условиях уже начатого производства, что увеличивало сложность организации.
Второй проблемой стала замена исполнительницы панночки. Первоначально роль играла Александра Завьялова, но позднее утвердили Наталью Варлей. Существуют разные версии причин этого решения — от производственных обстоятельств до личных конфликтов. Надёжных оснований объявлять какую-либо из популярных историй единственной причиной нет.
Замена требовала заново организовать сцены, в которых присутствовала героиня, и приспособить трюковое оборудование к новой актрисе.
Но самым известным происшествием стал случай с летающим гробом.
Во время одного из дублей Варлей потеряла равновесие и выпала из движущейся конструкции. Леонид Куравлёв, находившийся поблизости, успел подхватить её и смягчить падение.
Об этом случае позднее рассказывали сами участники, а информацию публиковал и «Мосфильм». Поэтому происшествие нельзя считать исключительно журналистской легендой.
При этом некоторые пересказы добавляют подробности, которые различаются от публикации к публикации: точную высоту падения, характер возможных травм и различные эмоциональные реакции. Без надёжных первичных подтверждений такие детали лучше не выдавать за установленный факт.

Источник: BigPicture
Отдельное испытание выпало на долю самой художественной команды. Птушко приходилось согласовывать зрелищность сцен с требованиями студии и общим тоном экранизации классического произведения.
Архивные документы показывают, что даже в мае 1967 года представители производства спорили о количестве чудовищ в третьей ночи. Некоторые считали, что нечисти уже слишком много и она способна нарушить художественную цельность фильма.
Это важнее поздних рассказов о «проклятии». Создатели искали баланс между ужасом, народной сказкой и гоголевской иронией — и далеко не всегда приходили к нему с первой попытки.
С историей «Вия» связывают и пожар, уничтоживший деревянный храм в селе Горохолин Лес спустя десятилетия после съёмок. Сама утрата храма — реальное событие. Но считать её доказательством мистического воздействия фильма нет никаких оснований.
Точно так же рассказы о роковых судьбах актёров не объясняют работу трюкового оборудования, гримёров или операторов. Реальные опасности на площадке были связаны с тяжёлыми конструкциями, высотой, сложными движениями и организацией съёмок.
Ключевые сцены, где особенно заметны практические эффекты
Первая ночь: ожившая панночка
Во время первой ночи зритель ещё не видит целую армию чудовищ. Почти всё напряжение сосредоточено на панночке, которая начинает двигаться после смерти.
Здесь особенно важны грим, освещение и поведение Натальи Варлей. Девушка в белом одеянии медленно приближается к Хоме, а её лицо кажется одновременно человеческим и мертвенным.
Сцена показывает, что страх можно создать без большого количества сложных эффектов. Достаточно изменить привычную пластику актёра и заставить зрителя ждать следующего движения.
Меловой круг, который Хома чертит вокруг себя, становится границей безопасности. Благодаря этому даже небольшое перемещение панночки приобретает драматическое значение: она приближается к человеку, но не может преодолеть невидимое препятствие.
Вторая ночь: полёт гроба по церкви
Когда панночка начинает использовать гроб как летящий предмет, фильм резко увеличивает масштаб фантастического действия.
Теперь опасность движется не только по полу. Она поднимается над Хомой, пересекает пространство церкви и атакует сверху.
В этом эпизоде особенно хорошо работает сочетание механического устройства и большой декорации. Зритель видит реальные расстояния между потолком, стенами и полом, поэтому полёт кажется физически убедительным.
Не меньшее значение имеет реакция Леонида Куравлёва. Хома постоянно оглядывается, пригибается и пытается удержаться внутри защитного круга. Его страх делает механический трюк эмоционально понятным.
Третья ночь: нечисть заполняет храм
Финальная ночь превращает церковь из замкнутого пространства в настоящий кошмар.
Сначала вокруг Хомы появляются отдельные существа. Затем их становится всё больше: одни выползают из тёмных углов, другие спускаются по стенам, третьи занимают балконы и приближаются к центру помещения.
Именно здесь раскрывается работа гримёров, цирковых артистов и операторов. Нечисть различается ростом, пропорциями, цветом кожи и манерой движения. Из-за этого зрителю трудно воспринимать её как обычную массовку.
Съёмка с наклонной декорацией создаёт иллюзию существ, передвигающихся по вертикальной поверхности. Дополнительные тени и резкие движения усиливают ощущение, что пространство перестало подчиняться обычным законам.
Важно и постепенное наращивание напряжения. Создатели не показывают самого страшного монстра сразу. Сначала зритель привыкает к множеству мелких угроз, а затем понимает, что вся эта нечисть только подготавливает появление Вия.
Появление Вия: ужас, сосредоточенный во взгляде
Когда чудовища требуют поднять Вию веки, фильм замедляет ритм.
После хаотичного движения нечисти появляется массивное существо, которое едва способно идти. Его тяжесть и медленная походка становятся противоположностью стремительным полётам панночки.
Здесь главную роль играют костюм и механические детали. Вий не должен выполнять сложную акробатику. Напротив, его неподвижность и неуклюжесть создают ощущение огромной, почти неподконтрольной силы.
Когда ему поднимают веки, напряжение концентрируется на глазах чудовища. Оно указывает на Хому, и защитный круг перестаёт спасать героя.
Эффект достигается не количеством движений, а точным выбором момента. После долгой подготовки зритель понимает, почему один взгляд этого существа страшнее всей предыдущей толпы монстров.
Что этот подход изменил для фильма и жанра
«Вий» не изобрёл практические спецэффекты. К 1960-м годам советские мастера уже обладали большим опытом комбинированных съёмок, работы с макетами, куклами и сложными декорациями.
Особенно важна здесь фигура Александра Птушко. Его фильмы-сказки давно показывали зрителям фантастических существ, необычные пространства и события, которые невозможно было воспроизвести обычной актёрской игрой.
Новизна «Вия» заключалась в использовании этих методов для создания устойчивого чувства страха.
Большинство чудовищ не существовало отдельно от декорации: актёры действительно двигались по деревянным конструкциям, гроб поднимался в пространстве павильона, а свет взаимодействовал с настоящими масками и костюмами.
За счёт этого изображение сохраняло физическую фактуру. Зритель видел не идеально гладкий фантастический мир, а грубые стены, тяжёлую ткань, неровные лица и настоящие движения людей.
Сыграли свою роль и музыка Карэна Хачатуряна, и звуковое оформление. Они дополняли визуальные эффекты, помогая превращать механические движения в элементы тревожной атмосферы.
При этом не все эффекты выглядят одинаково убедительно сегодня. Некоторые маски кажутся театральными, а отдельные трюки можно разгадать, внимательно присмотревшись к композиции кадра.
Но фильм не теряет своего значения. «Вий» показал, что зрелищный фантастический ужас можно создать средствами советского кинопроизводства, не отказываясь от литературной основы и национального фольклорного материала.
После выхода в 1967 году картина стала заметным событием проката и получила показы за рубежом. С годами её начали воспринимать как один из главных образцов советского киноужаса.
Сегодня «Вий» интересен ещё и как производственный документ своего времени. По его сценам можно увидеть, как художники решали задачи, которые позднее стали выполнять с помощью цифровой графики.
Однако современный CGI не делает старые методы бессмысленными. Сложная декорация, выразительный костюм и правильно выбранный операторский ракурс по-прежнему могут создавать убедительный экранный эффект.
Итог
Нечисть, летающий гроб и финальная ночь в советском «Вие» стали результатом работы большой команды специалистов, а не какого-либо одного секретного трюка.
Константин Ершов и Георгий Кропачёв начали экранизацию Гоголя, Александр Птушко помог переработать сложные фантастические эпизоды, художник Николай Маркин создал церковную декорацию, операторы Фёдор Проворов и Виктор Пищальников работали над её экранным воплощением, а гримёры и цирковые артисты оживили разнообразных чудовищ.
Для полётов панночки использовали настоящий подвесной механизм. Ползущих по стенам упырей снимали на наклонной поверхности. Вий появился благодаря тяжёлому костюму и механическим деталям, а многочисленные тени, маски и движения животных усиливали ощущение сверхъестественного.
Производство сопровождалось настоящими трудностями: переработкой сценария, пересъёмками, заменой актрисы и опасным происшествием во время трюка.
Именно поэтому история создания «Вия» гораздо интереснее разговоров о мистическом проклятии. Фильм пугает не потому, что на его площадке якобы происходили необъяснимые события, а потому, что десятки людей сумели превратить деревянные декорации, грим и механические конструкции в убедительный экранный кошмар.
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.