Как Хью Лори записал пробы на «Доктора Хауса» в ванной и заставил Брайана Сингера принять его за американца

Источник изображения: KinoNews

Сегодня трудно представить Грегори Хауса с другим лицом и особенно с другим голосом. Хрипловатая американская речь, насмешливый взгляд, сутулая походка, трость, помятый пиджак поверх футболки и выражение человека, который уже заранее уверен, что собеседник ему врёт, кажутся неотделимыми от Хью Лори.

В 2004 году всё выглядело совсем иначе. В США Лори знали значительно хуже, чем в Великобритании, где он давно был знаменит благодаря «Чёрной Гадюке», дуэту с Стивеном Фраем и сериалу «Дживс и Вустер». Для американского телевидения он к тому же был британцем, которого собирались поставить во главе большого сетевого медицинского сериала.

Решающая проба появилась не в студии Fox и даже не в Голливуде. Лори снимался в Намибии в «Полёте Феникса», нашёл в гостинице место с подходящим освещением, взял камеру с помощью коллег и записал несколько минут, которые фактически открыли новую главу его карьеры.

Содержание:

• Как Хью Лори получил шанс сыграть доктора Хауса
• Кого ещё рассматривали и чего опасались создатели
• Американский голос, трость и одежда: подготовка к роли
• Как Хью Лори превратил написанного циника в живого человека
• Сцены и решения, которые окончательно определили Хауса
• Как одна роль изменила сериал и карьеру Хью Лори
• Итог

Как Хью Лори получил шанс сыграть доктора Хауса

Кастинг на главную роль оказался одним из самых сложных этапов подготовки пилота. Автор сериала Дэвид Шор придумал врача, который должен был регулярно нарушать почти все правила телевизионного героя: хамить пациентам, издеваться над коллегами, избегать проявлений сочувствия и при этом оставаться человеком, за которым зрителю хочется наблюдать каждую неделю.

За подбор актёров отвечала кастинг-директор Эми Липпенс. В отличие от распространённой версии, будто вся американская команда впервые увидела неизвестного британца на случайной видеозаписи, Липпенс уже знала работы Лори: ранее она изучала его кандидатуру для другого проекта. Однако пригласить его на стандартную пробу было сложно — актёр находился в Африке на съёмках «Полёта Феникса».

Выходом стала видеозапись. В гостиничном номере в Намибии Лори обнаружил, что лучше всего света в ванной комнате. Камеру помогал держать его коллега Джейкоб Варгас. Актёр не пытался превращать запись в профессионально снятую презентацию: главное было показать персонажа.

Лори говорил американским голосом и вместо нормальной трости использовал то, что оказалось под рукой, — зонтик. Получилось достаточно убедительно, чтобы заинтересовать продюсеров. Но популярный пересказ обычно пропускает следующий этап: после просмотра записи Лори вызвали в Лос-Анджелес, где он прошёл полноценный тест перед представителями телеканала.

Эми Липпенс позднее вспоминала, что именно голос окончательно соединил актёра с героем: американский акцент оказался настолько естественным, что, когда Лори начинал говорить, перед командой уже был Хаус.

Кого ещё рассматривали и чего опасались создатели

История кастинга особенно интересна потому, что главная сложность заключалась не просто в поиске хорошего актёра. Создателям требовался исполнитель, способный удерживать зрителя рядом с героем, который на бумаге легко мог превратиться в невыносимого хама.

Дэвид Шор позднее прямо говорил, что роль предлагали нескольким людям и прослушивали многих. В материалах об истории сериала среди рассматривавшихся кандидатов фигурируют Денис Лири, Дэвид Кросс, Роб Морроу и Патрик Демпси. Однако важно не превращать этот список в историю о четырёх проигранных финальных пробах: надёжных оснований утверждать, что каждый из них прошёл тот же финальный этап, что Лори, нет.

У Брайана Сингера, снявшего пилот и ставшего одним из исполнительных продюсеров проекта, существовало ещё одно требование. Он хотел получить убедительно американского Хауса и был недоволен британскими актёрами, у которых на пробах слышался родной акцент.

И тут возник самый знаменитый эпизод кастинга. Когда Сингеру показали запись Лори, режиссёр не понял, что перед ним англичанин. Американская речь оказалась настолько убедительной, что он воспринял актёра именно как пример того типа исполнителя, которого искала команда.

Но не вся история была столь идеальной. Продюсер Кэти Джейкобс вспоминала и о другом сетевом критерии той эпохи — Fox искал привлекательных телевизионных звёзд. Лори даже появился на одном из этапов с шуточным значком «Sexy?». Будущий Хаус с небритым лицом, хмурым выражением и образом измученного врача плохо соответствовал стандартному представлению о глянцевом герое прайм-тайма.

В результате именно это стало преимуществом. Сериалу требовался не безупречный доктор с рекламного плаката, а человек, который выглядит так, словно уже несколько ночей плохо спит, терпит постоянную боль и совершенно не заинтересован в том, чтобы понравиться окружающим.

Американский голос, трость и одежда: подготовка к роли

Самым очевидным техническим барьером для Лори был голос. До «Доктора Хауса» американская публика в основном видела его либо в британских комедиях, либо в сравнительно небольших ролях. Теперь ему предстояло годами произносить медицинскую терминологию так, чтобы американский зритель не слышал за ней уроженца Оксфорда.

Для проб акцент уже был практически готов, но поддерживать его в многолетнем производстве оказалось отдельной работой. Здесь особенно важна не только правильность отдельных звуков. Хаус говорит быстро, перебивает собеседников, мгновенно перескакивает от медицинских терминов к шутке и нередко выдаёт длинную диагностическую мысль почти без паузы. Если бы актёру приходилось постоянно «собирать» акцент слово за словом, исчез бы темп, на котором построен персонаж.

Вторым инструментом стала физика. Ещё на стадии разработки Fox настоял, чтобы герой не сидел в инвалидном кресле: итоговым решением стала повреждённая нога и трость. Лори пришлось сделать боль частью поведения героя, а не специальным эффектом, который включается только тогда, когда сценарий о ней вспоминает.

Поэтому Хаус почти никогда просто не стоит. Он переносит вес, опирается на трость, меняет положение корпуса, садится не так, как здоровый человек, и часто использует саму трость как продолжение жеста. Она помогает ему указывать на человека, вмешиваться в чужое пространство или подчёркивать реплику.

При этом далеко не всё в привычном облике было задано сценарием. Кэти Джейкобс подтверждала, что характерные теннисные кроссовки предложил именно Хью Лори. Такое решение прекрасно сочеталось с персонажем: человеку с больной ногой нужна удобная обувь, но одновременно она разрушала классический экранный образ врача в строгом костюме.

Костюм продолжал ту же мысль: футболки, джинсы, мятые рубашки и пиджаки выглядели так, будто Хаусу совершенно безразлично мнение администрации больницы. Поэтому внешность работала на характер ещё до первой реплики.

Как Хью Лори превратил написанного циника в живого человека

Источник изображения: KinoNews

Главное достижение Лори состояло не в американском акценте и даже не в походке. Дэвид Шор написал персонажа, который говорит окружающим ужасные вещи, но актёр нашёл способ не просить у зрителя прощения за каждую из них.

Хаус редко показывает эмоцию напрямую. Вместо этого Лори строит её через задержку перед ответом, взгляд в сторону, слишком быструю шутку или неожиданно спокойную интонацию. Герой может только что оскорбить пациента, а через несколько секунд заметить медицинскую деталь, которую не увидел никто другой. В результате его жестокость и профессиональная одержимость существуют одновременно.

Сам Шор позднее сформулировал, почему это оказалось настолько важно для сценаристов. Лори мог войти в сцену, сообщить человеку смертельный диагноз и тут же пошутить — но сцена от этого не переставала быть серьёзной. Благодаря такой способности авторы получили свободу писать Хауса гораздо резче, чем позволили бы себе с менее точным исполнителем.

Лори, в свою очередь, видел в герое противоречие, которое было интереснее обычного «злого гения»: глубокое саморазрушение соединялось в Хаусе почти с детской любовью к розыгрышам. Он способен рассуждать о смерти, истине и смысле жизни, а через минуту устраивать очередную пакость Уилсону просто потому, что ему скучно.

Именно эти мгновенные переключения сделали героя живым. Если убрать одну половину, получится либо тяжёлая драма о несчастном зависимом человеке, либо комедия о грубом докторе. Лори удерживал обе одновременно.

Сцены и решения, которые окончательно определили Хауса

Уже пилот показывает, почему кастинг сработал. В сценах с Лизой Кадди, которую играет Лиза Эдельштейн, Хаус должен одновременно признавать её власть и демонстрировать полное нежелание ей подчиняться. Лори редко повышает голос: основное сопротивление находится в паузах, взглядах и интонации человека, который считает любой административный приказ нелепым препятствием между собой и интересной загадкой.

С командой — Форманом Омара Эппса, Кэмерон Дженнифер Моррисон и Чейзом Джесси Спенсера — работает другая сторона персонажа. Хаус быстро думает и требует, чтобы окружающие поспевали за ним. Лори произносит сложные диагностические цепочки не как выученную медицинскую лекцию, а как мысли, возникающие прямо сейчас. Из-за этого зритель верит, что герой действительно пришёл к решению за долю секунды раньше остальных.

Особенно сильно возможности актёра раскрылись в серии первого сезона «Три истории». Хаус проводит занятие для студентов и рассказывает о трёх пациентах с болью в ноге. Постепенно становится ясно, что одна из историй — его собственная. Эпизод заставляет Лори почти всё время удерживать внимание аудитории рассказом, одновременно пряча личную травму за обычным хаусовским сарказмом.

Серия стала одной из ключевых для всего проекта: сценарий Дэвида Шора получил Emmy, а история впервые подробно показала происхождение хронической боли Хауса. Но для персонажа важнее другое — зритель видит, что его цинизм не появился вместо эмоций. Он появился поверх них.

Источник изображения: Кино Mail

Ещё одной проверкой для образа стали сцены с Робертом Шоном Леонардом. Уилсон нужен Хаусу не как очередной участник медицинской команды, а как человек, рядом с которым герой может быть смешнее, злее и одновременно уязвимее. Лори называл отношения Хауса и Уилсона центральной связью сериала и вспоминал, что ему особенно нравилось работать с Леонардом.

Именно в бытовых сценах двух друзей хорошо видно, что Хаус существует не только внутри медицинского сюжета. Он отнимает еду, влезает в квартиру, устраивает розыгрыши, проверяет границы терпения Уилсона — и тем самым показывает привязанность единственным способом, который для него приемлем. В финале восьмого сезона именно эта связь становится важнее больницы и профессии.

При этом приписывать Лори все знаменитые шутки Хауса как импровизацию было бы ошибкой. Над сериалом работала большая сценарная команда во главе с Дэвидом Шором, и достоверных подтверждений популярным интернет-спискам «реплик, которые Лори придумал прямо на площадке», нет. Его реальный вклад гораздо интереснее: темп, голос, пластика, реакция и способность менять смысл уже написанной реплики исполнением.

Как одна роль изменила сериал и карьеру Хью Лори

Источник изображения: Кино Mail

Контраст особенно хорошо виден, если вспомнить, каким Лори знала британская аудитория до 2004 года. В «Дживсе и Вустере» он играл Берти Вустера — избалованного, добродушного и комически недалёкого аристократа, которого постоянно спасает невозмутимый Дживс Стивена Фрая. В «Чёрной Гадюке» Лори снова великолепно работал с комедийной глупостью и преувеличением.

Грегори Хаус использовал те же актёрские навыки неожиданным образом. Комедийное чувство времени никуда не исчезло, но теперь шутки принадлежали человеку, которого окружающие считали самым умным в комнате. Мимика стала сдержаннее, голос — ниже и жёстче, а привычная способность Лори мгновенно переходить от серьёзности к абсурду стала одной из особенностей драматического героя.

Пилот «Доктора Хауса» вышел на Fox 16 ноября 2004 года. В итоге сериал продержался восемь сезонов и завершился в 2012-м. За это время Лори стал не просто лицом проекта: к поздним сезонам он также вошёл в число исполнительных продюсеров и сам поставил несколько эпизодов.

Профессиональное признание хорошо показывает масштаб перемены. За Грегори Хауса Лори шесть раз номинировали на Emmy в категории лучшего актёра драматического сериала. Саму статуэтку за эту роль он не получил, зато два года подряд — в 2006-м и 2007-м — выиграл «Золотой глобус» как лучший актёр телевизионной драмы.

После «Хауса» американскому зрителю уже не нужно было доказывать, что Лори способен играть серьёзные роли. Позднее появились «Ночной администратор», «Вице-президент», «Уловка-22», «Авеню 5» и другие проекты, где он свободно перемещался между драмой и комедией. Но именно Грегори Хаус превратил актёра, которого многие американцы прежде знали как британского комика или отца из «Стюарта Литтла», в международную телевизионную звезду.

Итог

История знаменитой пробы Хью Лори действительно почти настолько невероятна, как её обычно пересказывают. Весной 2004 года британский актёр находился на съёмках в Намибии, записал материал в ванной гостиничного номера и сыграл американского врача с таким убедительным акцентом, что Брайан Сингер первоначально не понял, что смотрит на англичанина.

Но одной записи было недостаточно: после интереса продюсеров Лори привезли в Лос-Анджелес и протестировали перед телеканалом. Кастинг-директор Эми Липпенс уже знала его предыдущие работы, а значит история о том, будто он обманул всю команду и тайно выдал себя за американца, — красивое преувеличение реальных событий.

Гораздо важнее то, что произошло после кастинга. Лори дал Хаусу не только голос. Кроссовки вместо типичной врачебной обуви, постоянная физика человека с больной ногой, особый ритм речи, минимальные реакции, мгновенные переходы от трагедии к детской выходке и взаимодействие с Лизой Эдельштейн и Робертом Шоном Леонардом постепенно сделали роль практически неотделимой от актёра.

Дэвид Шор позже признавал, что присутствие Лори изменило сами возможности сценария: Хаусу можно было позволять более резкие поступки и шутки, потому что актёр умел сохранять под ними серьёзность происходящего. Поэтому удачный кастинг не просто нашёл исполнителя для уже готового персонажа. Во многом он определил, каким «Доктор Хаус» смог стать на протяжении всех восьми сезонов.