Как «Страшные сказки» собрали Дракулу, Дориана Грея, Франкенштейна и других героев в один викторианский мир

Источник: Кино Mail
В одном Лондоне живут Виктор Франкенштейн, Дориан Грей, доктор Джекил и герои «Дракулы». Они посещают одни и те же улицы, оказываются связаны общими знакомыми и постепенно становятся участниками одной сверхъестественной истории. Именно на таком пересечении знаменитых литературных миров построены «Страшные сказки» — сериал, который выходил на Showtime с 2014 по 2016 год.
Однако создатель проекта Джон Логан не пытался просто собрать самых известных монстров XIX века. Его интересовала общая проблема, скрывающаяся за их историями: почему человек становится чудовищем, кто определяет границу между нормой и отклонением и можно ли избавиться от собственной природы?
Ради этого сценарист изменил биографии классических героев, отказался от некоторых знаменитых событий и придумал новых персонажей. В результате получилась не экранизация одного романа, а самостоятельная готическая история, которую особенно интересно рассматривать в сравнении с книгами.
Внимание: далее раскрываются важные события трёх сезонов сериала.
Содержание:
- Каким был первоисточник до «Страшных сказок»
- Что экранная версия сохранила
- Главные изменения сюжета и персонажей
- Что пришлось сократить, объединить или придумать заново
- Почему авторы пошли на эти изменения
- Как адаптация изменила смысл и восприятие истории
- Итог
Каким был первоисточник до «Страшных сказок»
У «Страшных сказок» нет единственного литературного первоисточника. Сериал объединяет несколько произведений, которые были написаны разными авторами, в разные десятилетия и никогда не задумывались как части общей вселенной.
Самое раннее из них — «Франкенштейн, или Современный Прометей» Мэри Шелли, впервые опубликованный в 1818 году. В центре романа находится молодой учёный Виктор Франкенштейн, которому удаётся создать живое существо. Но настоящая трагедия начинается после успешного эксперимента: потрясённый результатом Виктор бросает своё создание, обрекая его на одиночество.
В 1886 году Роберт Льюис Стивенсон выпустил «Странную историю доктора Джекила и мистера Хайда». Это произведение исследовало двойственность человеческой природы через историю учёного, пытающегося разделить добрые и дурные стороны собственной личности.
«Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда впервые появился в журнальной версии в 1890 году, а год спустя вышел отдельной книгой. Его герой сохраняет молодость, пока портрет принимает на себя следы его нравственного падения. В отличие от истории Франкенштейна, здесь источник ужаса скрыт не в лаборатории, а в красивом человеке, способном совершать жестокие поступки и оставаться безупречным внешне.
Наконец, в 1897 году был опубликован «Дракула» Брэма Стокера. Роман рассказывал о древнем вампире, который пытается распространить свою власть на Англию. Противостоят ему Джонатан и Мина Харкер, доктор Джон Сьюард, профессор Абрахам Ван Хельсинг и их союзники.
Общая эпоха не означает общей истории. Виктор Франкенштейн не мог встретить Дориана Грея в рамках своих литературных приключений, а Ван Хельсинг никогда не участвовал в событиях романа Шелли. Более того, книги различались по устройству: «Дракула» использовал письма и дневники, «Франкенштейн» — вложенные рассказы, а роман Уайльда строился вокруг морального и психологического конфликта.
Название Penny Dreadful тоже связано с литературной историей. Так называли дешёвые британские издания XIX века, предлагавшие читателям сенсационные, приключенческие и страшные сюжеты. Но здесь важно различать эпоху и тип литературы: романы Шелли, Стокера и Уайльда не были главами одного «грошового ужастика». Логан использовал название как отсылку к традиции массовых страшных историй.
Поэтому «Страшные сказки» правильнее считать литературным кроссовером с оригинальным сюжетом. Авторы не переносили на экран готовую вселенную — они создавали её заново.
Что экранная версия сохранила
Несмотря на свободу обращения с сюжетами, сериал не отказывается от главных особенностей знакомых героев. Напротив, самые удачные его линии держатся именно на том, что зритель узнаёт нравственные конфликты классических произведений.
Виктор Франкенштейн в исполнении Гарри Тредэвэя остаётся молодым и одержимым исследователем. Он способен преодолеть границу между жизнью и смертью, но оказывается гораздо хуже подготовлен к последствиям открытия. Его научный талант не сопровождается моральной зрелостью — именно это было одним из главных противоречий романа Мэри Шелли.
Ещё ближе к литературному источнику оказался образ Существа, которого сыграл Рори Киннир. Во многих старых фильмах монстра Франкенштейна запоминали прежде всего по внешности и нечеловеческой силе. У Шелли же создание Виктора разумно, владеет языком, способно размышлять и болезненно переживает отвержение. Сериал возвращает персонажу эту интеллектуальную и эмоциональную сложность.
Особенно заметно это в сценах, где Существо говорит о поэзии, человеческом сострадании и своём желании обрести близкого человека. Его страшная внешность вступает в противоречие с вполне человеческой потребностью быть принятым.
Дориан Грей в исполнении Рива Карни тоже сохраняет центральную особенность героя Уайльда: неподвластную времени красоту, связанную с необычным портретом. Как и в книге, внешняя молодость не означает внутренней невинности. Но сериал предлагает посмотреть на бессмертие с другой стороны — как на бесконечную череду переживаний, которые постепенно перестают приносить удовлетворение.
Наконец, Дракула сохраняет способность подчинять людей не только силой, но и обманом, обаянием, обещанием близости. Его появление связано с нарушением привычного порядка, а борьба с ним требует от героев не только физического мужества.
Таким образом, Логан сохраняет прежде всего смысловое ядро литературных образов. Франкенштейн воплощает опасность ответственности, от которой пытаются отказаться; его Существо — трагедию отверженного; Дориан — пустоту безнаказанности; Дракула — соблазн отдать собственную волю чужой силе.
Главные изменения сюжета и персонажей
Мина Мюррей получила другую семью
Одно из первых серьёзных расхождений обнаруживается в истории Мины. В романе Брэма Стокера Мина Мюррей выходит замуж за Джонатана Харкера и становится важной участницей противостояния Дракуле. Её семейная история не связана с сэром Малькольмом Мюрреем.
В сериале Мина — дочь сэра Малькольма, которого играет Тимоти Далтон, и подруга детства Ванессы Айвз. Её исчезновение становится причиной, по которой герои объединяются в первом сезоне. Таким образом, знакомое имя из «Дракулы» включено в новую сеть семейных отношений.
Это изменение принципиально: история перестаёт быть только борьбой группы людей с вампиром. Поиски Мины обнажают чувство вины Малькольма, давние травмы Ванессы и противоречия между ними. Сюжетная функция героини становится иной, хотя связь с вампирской мифологией сохраняется.
Ван Хельсинг перестал быть главным защитником от вампиров
В книге Стокера профессор Абрахам Ван Хельсинг играет одну из центральных ролей: именно его знания помогают героям понять природу угрозы и найти способ сопротивления.
В «Страшных сказках» Ван Хельсинга играет Дэвид Уорнер. Персонаж действительно связан со знанием о вампирах, однако его участие заканчивается гораздо раньше, чем мог ожидать читатель романа.
Это не случайное сокращение из-за хронометража. На Comic-Con 2014 года Джон Логан объяснял, что намеренное отступление от судьбы Ван Хельсинга позволяло освободить сериал от предсказуемости литературного канона. Знакомство с книгой больше не гарантировало зрителю знания будущих событий.
Дориан Грей получил новую систему отношений
У Оскара Уайльда важнейшую роль в судьбе Дориана играют художник Бэзил Холлуорд и лорд Генри Уоттон. Один создаёт роковой портрет, другой знакомит молодого человека с мировоззрением, в котором удовольствие становится главной жизненной ценностью.
В сериале эти отношения не воспроизводятся как основная сюжетная линия. Дориан уже существует как сформировавшаяся загадочная фигура. Его история раскрывается через встречи с Ванессой, дальнейшие отношения и контакты с другими обитателями Лондона.
Особенно выразительны сцены Дориана с Ванессой. Он стремится к новым впечатлениям, потому что привычный опыт больше не приносит ему прежней остроты. Она же опасается собственных чувств и последствий близости. Их встреча переносит конфликт романа Уайльда в другую плоскость — от постепенного морального падения к столкновению двух способов переживать желание и страх.
Рив Карни знакомился с романом Уайльда, но Логан сознательно не хотел, чтобы актёр воспринимал все книжные события как личные воспоминания его экранного героя. Это ещё одно подтверждение: Дориан сериала является самостоятельной версией персонажа, а не буквальным продолжением книжной биографии.
Источник: Литрес
У Франкенштейна появилась другая «невеста»
В романе Мэри Шелли Существо требует, чтобы Виктор создал для него спутницу. Учёный начинает работу, но уничтожает незавершённое женское создание, испугавшись возможных последствий. Эта история обрывается ещё до того, как новая жизнь возникает.
Сериал поступает иначе. Брона Крофт в исполнении Билли Пайпер сначала существует как самостоятельная героиня, связанная с Итаном Чэндлером. Позднее она оказывается вовлечена в эксперименты Франкенштейна и возвращается к жизни под именем Лили.
У Лили есть прошлое, собственная память и постепенно формирующаяся воля. Она не ограничивается ролью спутницы, которую мужчины намерены предоставить другому существу. Это делает её историю одной из самых значительных переработок сюжета Шелли.
Доктор Джекил получил новое происхождение
В третьем сезоне появляется доктор Генри Джекил в исполнении Шазада Латифа. Стивенсон строил оригинальную повесть вокруг попытки учёного отделить свою «дурную» сторону и последствий этого эксперимента.
Логан сохраняет интерес к двойственности человека, но меняет социальное положение героя. Экранный Джекил сталкивается с предрассудками, связанными с происхождением, и стремится утвердиться в обществе, которое не готово принять его на равных.
При этом сериал не воспроизводит полностью историю мистера Хайда. Доктор Джекил становится участником другой научной и моральной линии, связанной с Виктором Франкенштейном.
Что пришлось сократить, объединить или придумать заново
Главное сценарное решение заключалось не в исключении нескольких второстепенных глав, а в замене самой конструкции повествования.
В книгах Шелли, Стокера, Уайльда и Стивенсона у каждого героя есть собственный набор отношений, событий и финальных последствий. Если бы авторы попытались сохранить всё одновременно, сериал распался бы на несколько параллельных экранизаций. Вместо этого литературные истории стали частями одной драматургической системы.
Чтобы соединить их, Логан придумал Ванессу Айвз и Итана Чэндлера. Оба персонажа отсутствуют в упомянутых классических романах. Именно их судьбы позволяют зрителю постепенно знакомиться с миром, не зная заранее, куда приведёт история.
Ванесса, которую играет Ева Грин, — медиум с опасной связью со сверхъестественными силами. Её конфликт связан с верой, чувством вины и страхом потерять контроль над собой. Итан, сыгранный Джошем Хартнеттом, поначалу выглядит как американский стрелок с загадочным прошлым. В дальнейшем становится ясно, что его история тоже построена вокруг двойственной природы человека.
Оригинальные персонажи необходимы не просто для заполнения пространства между литературными сюжетами. Они дают знаменитым героям новые отношения, которых не могло быть в исходных книгах.
Показательный пример — спиритический сеанс в первом сезоне. Ванесса переживает пугающее состояние, а другие участники сталкиваются с тем, что невозможно объяснить привычными средствами. Эта сцена не воспроизводит конкретный эпизод «Дракулы» или «Франкенштейна». Она устанавливает собственные правила сериала и показывает, что главным источником ужаса может стать внутренний конфликт человека.

Источник: Кино Mail
Другая важная линия связана с театром Grand Guignol, где находит место Существо Франкенштейна. В романе Шелли его скитания проходят через совершенно иные пространства. Сериал переносит персонажа в мир сценического ужаса: зрители платят за возможность испугаться вымышленных чудовищ, тогда как настоящее отвергнутое существо прячется за декорациями.
Это не факт, который авторы формулировали как единственно правильное толкование сцены, а её драматургическая интерпретация. Театр подчёркивает центральную иронию: общество охотно развлекается образами монстров, но не готово принять того, кто действительно отличается от окружающих.
Сюжет о создании Лили развивает похожий принцип. Из книги Шелли взят исходный конфликт — Существо хочет спутницу, а создатель распоряжается чужой жизнью. Но после возвращения Броны к жизни история перестаёт подчиняться первоначальному плану Виктора. Персонаж получает собственную сюжетную линию, которую невозможно было бы построить при буквальном следовании роману.
Так работает весь сериал: известное литературное событие становится отправной точкой, после которой авторы намеренно выбирают другой путь.
Почему авторы пошли на эти изменения
О мотивах создания проекта Джон Логан неоднократно рассказывал в интервью 2014 года. Он вспоминал классические фильмы ужасов студии Universal, где знаменитые монстры появлялись в общих историях. Сценариста интересовало, можно ли использовать похожий принцип, но при этом отнестись к персонажам серьёзно, не превращая их встречу в развлекательный парад узнаваемых образов.
По словам Логана, основой «Страшных сказок» с самого начала была оригинальная история Ванессы Айвз и Итана Чэндлера. Литературные персонажи должны были постепенно переплетаться с ней. Это объясняет, почему сериал не начинается с подробного пересказа одного из классических романов.
Особую роль Логан отводил Ванессе. Сценарист создавал героиню с расчётом на Еву Грин, понимая, что для такой роли необходима актриса, способная убедительно передать сильнейшие эмоциональные и духовные противоречия.
За визуальное воплощение мира отвечала большая творческая команда. Хуан Антонио Байона поставил первые эпизоды, помогая сформировать тон проекта, а Сэм Мендес участвовал в его создании как исполнительный продюсер. Костюмы викторианской эпохи разрабатывались при участии художницы Габриэллы Пескуччи. Съёмки проходили в Ирландии, в том числе с использованием производственной базы в Дублине и его окрестностях.
Для литературного кроссовера это имело особое значение. Персонажи происходили из разных художественных миров, но на экране должны были выглядеть современниками. Общая архитектура, костюмы, освещение и предметная среда связывали их не хуже сценарных знакомств.
Характерный пример — противопоставление интерьеров Дориана и пространств, связанных с Франкенштейном. В доме Дориана господствуют богатство, красота и тщательно выстроенная атмосфера наслаждения. Мир Виктора наполнен медицинскими инструментами, следами экспериментов и тревожным ощущением нарушения естественного порядка. Оба пространства принадлежат одному Лондону, но выражают разные формы попытки человека управлять жизнью.
Важен и телевизионный формат. Вместо того чтобы за один фильм познакомить публику со всеми героями и немедленно устроить их столкновение, авторы получили возможность постепенно раскрывать прошлое персонажей. Второстепенный участник одной линии мог позднее стать центральной фигурой другой.
При этом не следует объяснять все изменения бюджетом или цензурой. Открытые интервью не позволяют уверенно утверждать, например, что Бэзила Холлуорда убрали из истории Дориана ради экономии или что сюжет Джекила сократили из-за недостатка денег. Такие версии были бы предположениями, а не установленными производственными фактами.
Зато сознательное желание рассказать историю, отличающуюся от литературных оригиналов, подтверждено самим Логаном. Уход от канона был частью авторского замысла, а не просто вынужденной мерой.
Как адаптация изменила смысл и восприятие истории
Самое заметное последствие выбранного подхода — изменение роли классических монстров. В отдельных романах каждый из них находится в центре собственной системы событий. В «Страшных сказках» они становятся участниками более широкой истории, где их личные трагедии постоянно отражаются друг в друге.
Роман Шелли прежде всего спрашивал, какую ответственность несёт создатель перед своим творением. Сериал сохраняет этот вопрос, но добавляет новые ситуации. Виктор вновь и вновь пытается управлять чужими жизнями. Существо при этом стремится не только к признанию, но и к пониманию собственной человеческой памяти.
Источник: Литрес
История Дориана Грея тоже приобретает иной оттенок. Уайльд показывал последствия нравственного разложения человека, который перестал видеть внешние следы своих поступков. В сериале на первый план постепенно выходит другая сторона бессмертия: бесконечность жизни не освобождает от одиночества, а способность испытывать удовольствие не гарантирует счастья.
С Дракулой происходит ещё более серьёзное смещение. В книге Стокера борьба против вампира объединяет героев, которые пытаются защитить себя и близких от внешней угрозы. В сериале эта борьба становится частью внутренней истории Ванессы. Вампирская мифология переплетается с религиозными мотивами, темой искушения и возможностью отказаться от собственного выбора.
Здесь проявляется главное отличие «Страшных сказок» от обычного фильма о встрече знаменитых чудовищ. Сериалу не нужно выяснять, кто сильнее — Дракула или создание Франкенштейна. Гораздо важнее показать, что каждый персонаж по-своему переживает изоляцию, страх и желание изменить свою природу.
Можно увидеть общую тему и в линии Итана Чэндлера. Он появился специально для сериала, но его скрытая двойственность роднит его с героем Стивенсона. Итан существует между человеческой личностью и пугающей силой, которую не всегда способен контролировать. Так оригинальный персонаж начинает развивать вопросы, уже поставленные викторианской литературой.
Серьёзное влияние на восприятие оказывает и выбор главной героини. Если бы центром истории стал Дракула или Виктор Франкенштейн, сериал неизбежно воспринимался бы прежде всего как новая версия соответствующего романа. Но зритель следит за судьбой Ванессы — человека, которого в книгах вообще не было.
Поэтому исходные произведения становятся источниками смыслов, а не жёсткими сюжетными рамками. Читатель классики узнаёт мотивы и замечает расхождения, а зритель, не знакомый с романами, может воспринимать историю как самостоятельную драму.
Этот принцип определил и финал. Джон Логан объяснял завершение сериала необходимостью довести путь Ванессы до конца. По его более поздним словам, конкретное решение о направлении третьего сезона сложилось во время работы над вторым. Поэтому утверждать, будто все детали трёхсезонной истории были неизменно расписаны ещё до съёмок, было бы неточно.
Завершение вызвало споры: некоторые сюжетные линии получили меньше времени, чем ожидали зрители. Но и это показывает расстановку приоритетов. «Страшные сказки» всегда были прежде всего историей Ванессы, а уже затем — собранием литературных персонажей.
Итог
«Страшные сказки» объединили готических героев не потому, что их книги можно без противоречий сложить в одну хронологию. Напротив, создателям пришлось значительно изменить судьбы персонажей и придумать новые отношения между ними.
От «Франкенштейна» Мэри Шелли сериал взял тему ответственности за созданную жизнь. От «Портрета Дориана Грея» Оскара Уайльда — конфликт между внешней красотой и внутренним состоянием. От «Дракулы» Брэма Стокера — противостояние человека разрушительному соблазну. От «Доктора Джекила и мистера Хайда» Роберта Льюиса Стивенсона — идею опасной двойственности личности.
Новых героев Джон Логан поместил в центр этой конструкции, чтобы знакомые литературные сюжеты могли развиваться непредсказуемо. Поэтому наиболее существенными изменениями стали не отдельные исчезнувшие сцены, а новые семейные связи Мины, судьба Ван Хельсинга, самостоятельная история Дориана и превращение Броны в Лили.
В результате сериал не заменил классические романы и не стал их универсальной экранизацией. Он предложил другой способ взаимодействия с ними: использовать узнаваемых персонажей, чтобы рассказать совершенно новую историю. Именно это сделало викторианский мир «Страшных сказок» цельным, несмотря на разное литературное происхождение его обитателей.
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.